Артефакт с темным прошлым [Сборник]

Если мы зафиксируем ваше обращение документально, то после проверки участкового суд может счесть ваше заявление именно ложным обвинением соседки в проституции, так как никаких улик противозаконной деятельности нет. Надеюсь, что вы меня поняли.

Старуха задохнулась от возмущения, и одновременно Гуров отчетливо увидел страх в ее мутных от старости глазах. Она молча пихнула дверь, показывая, что больше не желает его видеть. Лев Иванович кивнул в качестве вежливого прощания и перешагнул порог. Спускался он на первый этаж с неприятным ощущением множества взглядов, которые, как тяжелое одеяло, легли на плечи, ему казалось, что вслед смотрят в глазки всех дверей.

Внизу консьержка, очнувшаяся от дремоты, теперь принялась за вязание. Она добродушно кивнула Льву:

– Добрый вечер. В гости приходили в наш дом? Аккуратно, на улице скользко.

– Спасибо, и вам добрый вечер. Да, забегал по жалобе вашей жилички, Бойко Нинэль Гавриловны. Знаете ее?

– Ой, как не знать. – Благодушное настроение работницы мгновенно пропало.

– Вы до скольки здесь работаете? – перевел тему опер.

– С 9 до 9 сижу, пока еще день.

– Здесь вы правы, – поддакнул ей Лев. – Хотя я видел сейчас молодую девушку в квартире напротив Бойко.

– Алисушку-то? Ой, она у нас умница. Учится, работает. Такая скромница, всегда здоровается, спросит про здоровье. Мужиков не таскает, не пьет, не курит. Золотая девчонка.

– Да вроде пожаловалась Бойко, что к Алисе подружки какие-то все ходят разбитные.

– Да что вы, – замахала руками консьержка и перешла на шепот. – Я вижу, вы человек хороший, так и быть, расскажу. Алисушка маникюр на дому делает, подрабатывает немножко, студентке каждая копеечка важна. Вот и ходят к ней девицы разные ногти делать, может, и бывают такие… разодетые, так деньги у всех одинаковые. Станет носом крутить, без работы останется.