Арканарский вор

– Шеф, тебе малява…

Ворон взял в руки камень, развернул послание. Глаза его полезли на лоб.

– Ты не поверишь, – потрясенно сказал он главе гильдии убийц, – когда узнаешь, кто ещё решил заступиться за моего сына.

– Кто?

– Патриарх.

– О–о–о… это радует. – Массакр сел обратно в кресло. – От себя скажу лишь одно. Твой мальчик сегодня отмазал меня от виселицы… – Все уважительно посмотрели на Арчибальда, лежавшего рядом с Одуваном на полу. – …А если бы не отмазал, с вашей гильдией до заката солнца было бы покончено.

– Буду я разбираться, где твой, а где подкинутый, – огрызнулся Арчибальд.

– А ты нахал, – засмеялся Массакр. – Оставь себе в качестве премиальных.

Глава гильдии убийц опять принялся ковыряться острым лезвием в ногтях.

– Кто?! – побагровел Ворон, оглядывая свою паству.

– Думаю, тот, кто тебе на меня накапал, – хмыкнул с пола Арчи.

– Где Маликорн?! – взревел Ворон.

Всё произошло в одно мгновение. Провокатор в рыжем парике метнулся в сторону потайной двери, Массакр вздернул руку, чтобы метнуть в него заточку, слетели верёвки с Одувана, который с воплем: «У, ты зараза! Такой шишак из–за тебя получил», – вдавил кулаком беглецу голову в плечи, и наконец Лайса довершила дело.

Она ласточкой прыгнула на докучливого ухажера, выдернула его голову обратно из плеч, вцепилась в парик и начала, как в детстве, старательно возить носом по каменному полу.

Массакр с сожалением посмотрел на заточку, подумал и возобновил чистку ногтей.

– Одуван, развяжи, – взмолился Арчибальд, – я тоже хочу поучаствовать. Хоть разок ножкой пнуть!

Не судьба. Именно в этот момент с Маликорна, которого, как грушу, трясла Лайса, слетел парик.

– Малик…

Все повернулись к Массакру. Глава гильдии убийц, поигрывая заточкой, подошёл к Маликорну.

– Что скажешь в своё оправдание, Малик?

Маликорн лежал на полу рядом с Арчибальдом, не подавая признаков жизни.

– Лайса, Одуван, вы что, обалдели? – испугался Арканарский вор. – Убийство – это не наш профиль!

– Забавный ты пацан, – опять рассмеялся Массакр.

– Да ты что, братишка, – переполошился Одуван, – я его слегка, вишь, даже кулак не помялся.

– А я от души старалась, – честно призналась Лайса.