Арбин

Человек, прошедший много грязи, предпочитает не замечать ее ни под собой, ни рядом, ни в своих действиях и поступках.

Затем его рука убирает влажные волосы с моего лица – глаза, щеки, губы и подбородок вскоре освобождаются от плена рыжих локонов, которые под струями воды давно превратились в темные мокрые пакли."

"Зачем же ты делаешь вид, что нежен со мной? Ты - нежен, пока я - покорна, однако не забывай, что я по-прежнему та глупая девочка, которой исполнилось восемнадцать, и жизнь которой ты умело втоптал в грязь.

Так какой покорности ты хочешь от меня?

Я встречаю взгляд его странных глаз и замираю. Вот и все, вот мне и конец.

- Вернемся к насущному. Как же все-таки меня зовут, Влада? – цедит он и получает в ответ слабое, жалкое по его меркам сопротивление.

- Чудовище, - произношу я с неприязнью, ненавистью, отвращением, когда мужчина поворачивает меня к себе спиной и его ладонь сильно нажимает на спину, заставляя прогнуться. Я с новой силой начинаю ощущать теплые капли, нещадно бьющие мою спину.

- Неверный ответ, лиса.

Я молчу, тяжело дыша.

- Я ведь могу стать таким, как и прежде, Влада! – произносит он с ухмылкой.

- Ты и сейчас то же чудовище… - не останавливаюсь я в своих выражениях.

Спесь, так и не выбитая из меня этим зверем, злит его до белого каления, а меня затем заставляет жалеть о сказанном. Быть может, когда я стану прокручивать свои действия и поступки через много лет, я вдруг пойму и осознаю, чего говорить не стоило.

Но сейчас все иначе. На мне совсем другие очки.

- Как и твой ублюдочный дядя, - размеренно произносит Арбин.

- Как и мой дядя, наверное, - выдыхаю я согласно, прикрываю глаза, - впрочем, вы особо ничем не отличаетесь…

- Только я бы свою кровь так не подставил! – цедит Арбин.

С силой кусаю губы, однако не выдерживаю более. Я привыкла - говорить в невпопад.

- Как же хорошо, что у такого, как ты, никогда не будет детей! – всхлипываю я от сильнейшего унижения и не сразу понимаю, что я выпалила.

Распахиваю глаза уже от боли: его рука наматывает мои волосы на свой кулак и тянет ввысь. Не успеваю опомниться, как тут же испытываю сильнейшую пощечину, искры летят из глаз, а я падаю на дно ванны прямо в горячую воду. Ударяюсь головой о плитку, вот только нет ничего страшнее ненависти, блуждающей в глазах моего палача.

«Наверное, на своих боях он еще и не так калечит людей…», - проносится вихрем в голове.