Арбин

- Сегодня я даже не просил маму оставить меня на подольше. Я слишком соскучился по вам с мамой…

К пальцам мужчины возвращалась кровь и жизнь, он сминал одежду на ребенке – такими сильными были объятия отца. Арбинский обнял сына, затем положил руку мальчику на голову, притянул к себе и крепко поцеловал того в лоб, в этот же миг встретившись взглядом со своей любимой рыжей женщиной.

Его лиса… Его лиса стояла в проеме двери и с улыбкой – мудрой, покорной и свободной, на какую были способны только женщины, смотрела на своего мужа.

- Ну, здравствуй… - шепчет она одними губами, чуть склонив голову и улыбнувшись.

«Ну, здравствуй, Арбин», - хотела сказать его лиса, но не сказала. А Арбин понял, прочитал между строк свое прозвище.

- Ну, здравствуй… лиса, - шепчет он в ответ, прижимая к себе сына, а спустя мгновение…

А спустя мгновение он встает с пола, отпускает сына из своих крепких отцовских объятий и вмиг оказывается рядом со своей рыжей лисой. Еще мгновение и его сильные руки обвивают ее нежное, хрупкое тело, которому он причинил столько боли в далеком две тысячи пятом году.

Его рука, подобно объятиям с сыном, движется к ее рыжим волосам, мужчина притягивает женщину ближе и оставляет на ее виске крепкий мужской поцелуй.

- Я сейчас приду, - слышат Арбин с лисой голос мальчугана, который со счастливой улыбкой убегает к себе в комнату на второй этаж, да так и остается в ней, заигравшись с новыми игрушками, которые совсем недавно ему подарил отец…

Губы Арбинского Артема находят податливые красивые губы своей лисы и захватывают их в плен, не встречая сопротивления.

Как же стремительно огромное отчаяние падает с его плеч, а боль из груди покидает мужчину, когда он чувствует свою лису рядом. Обеими руками он обхватывает голову Влады, убирая ее волосы с губ и целует все ее лицо – безумно и неистово, порой пугая лису, но затем сглаживая все свои действия нежностью.

- Только не говори, что уйдешь.

Не говори, прошу, - хмурится Арбинский, прижимая свою лису к стене у кухни.

Где только они не стояли так, где только не целовались – у какой стены не обнимались… О, стены этой двухэтажной квартиры будут помнить многое…

- Хорошо, не скажу… - успевает она произнести прежде, чем его губы закрывают ей рот.

Минуту спустя он отрывается от Влады и внимательно смотрит своими янтарными глазами на нее – такую испуганную, но прижавшуюся к нему лисицу.