Арестант

Однажды Катерина — в шутку — сказала, что ее денег вполне могло бы хватить на двоих… Она даже сама потом испугалась, увидев выражение глаз Андрея… Обнорский помолчал, а потом предложил Кате с такими мыслями сходить на ближайший показ мод какой-нибудь известной фирмы — там, мол, по подиуму много пидорасов ходит, им такие идеи очень понравятся… Катя сделала вид, что надулась — сделала вид, потому что понимала: полюбить она могла только такого мужика… Вот и получался тупик, как ни кинь… Андрей, кстати, понимал и то, что даже если бы Катерина и попробовала принять его жизнь, даже если бы и переехала к нему в однокомнатную квартиру — и тогда все кончилось бы совсем не так хорошо, как начиналось… Ларс Тингсон как-то рассказывал ему, как одна его знакомая, корреспондентка CNN в Москве, влюбилась в русского оператора и вышла за него замуж.

Героическая американка мужественно прожила с суженым и его родителями три года в двухкомнатной хрущевской квартире, где, кстати, на шкафу в их спальне стояла урна с прахом дедушки оператора. Журналистка обогатилась неоценимым опытом простой русской жизни, научилась стоять в очередях, ругаться матом и выводить любимого из запоя — но все кончилось тем, что она запустила урну с дедушкой в супруга и долго потом (уже в Штатах) доводила до истерик своего психоаналитика…

Так что на полу в гостиной все было совсем не так, как в первый раз — не по технике исполнения, разумеется, а по некой трудноописуемой психологической атмосфере… А по технике-то — по технике все было как раз нормально — Обнорский и Катерина словно с цепи сорвались и вытворяли такое, чего, как выражался персонаж «Хождений по мукам» Лева Задов «Содом не делал со своей Гоморрой…» Он ее и ласкал, и насиловал одновременно, словно хотел наесться впрок, словно понимал — это прощание… Хотя он и не понимал этого.

И уж тем более не говорил… А Катя… Вот она, наверное, понимала… Или, скорее, чувствовала… Женщины, они чувствуют глубже и тоньше, чем мужики… Но она тоже ничего не говорила, лишь стонала и вскрикивала, позволяя Андрею делать с собой то, до чего у них раньше еще не доходило. На них обоих словно какой-то сексуальный жор напал.

Андрей решил все разговоры отложить до утра. Даже не то чтобы решил, он просто не смог завести разговор. Он не знал, что утром им увидеться не суждено. Как не знал и того, что следующая встреча их произойдет только через несколько лет… Потом они ужинали. И болтали о чем-то незначительном. Потом снова любили друг друга.