Арестант

Чего ж лобзаться с мокрушником. Дело-то злодейское на пару совершили. Тошно было на душе у Шурупа. Считал он, что за злодейское убийство еще придется ответ перед Богом держать. Не то чтоб религиозен был, нет. Но мокрое за большой грех считал.

Поехал Шуруп на Гражданку, в съемную хату, где они с ростовским стрелком до выстрела жили. Купил водки, пива… Набрался быстро, как был в одежде, так и рухнул на продавленный диван. Как вошли в квартирку два человека, он, конечно, не слышал.

Вошли два отморозка.

— Ты чего такой смурной, Федорыч? — спросил Блинов.

— Да ничего… устал, замотался. Слушай, Саша, может, водочки вмажем? Снимем стресс.

Чайковский посмотрел на Блинова. Они сидели в восьмерке майора у Смольнинского РУВД. Старший лейтенант кивнул головой без особого энтузиазма: можно. Про себя Сашка подумал, что майор темнит и не в усталости тут дело. Еще в адресе, где изымали ствол, Блинов почувствовал искру высокого напряжения, проскочившую между Чайковским и Обнорским, уловил какую-то фальшь в поведении майора.

— Можно, — кивнул Блинов. И подумал, что Федорычу хорошо: он холостяк, никто его за запах не пилит.

— Хорошо тебе, Федорыч… ты холостяк. А меня вот Лорка, как приду подшофе…

— Да, мне хорошо, — перебил Чайковский.

Блинов промолчал, он не мог понять, шутит майор или нет. Чайковский произнес свою реплику совершенно бесстрастно… Но что-то за этим стояло. Блинов промолчал. Они взяли в кооперативном ларьке пол-литра, две бутылки «Балтики» и плавленый сырок. Заодно сделали внушение стайке нетрезвых юнцов, которые били стекла трамвайной остановки. И снова Блинов отметил какое-то особое ожесточение Чайковского. Салагам достаточно было отвесить несколько затрещин, но майор бил по-настоящему, в полную силу… Да, дела!

Они просидели почти час в салоне восьмерки около подъезда старшего лейтенанта.

Сашке показалось, что майор отошел.