Арестант

Следак посмотрел на Обнорского, бросил неопределенное:

— Да-а-а… совсем, понимаешь, оборзели…

Потом он достал чистый бланк и приступил к допросу:

— Фамилия? Имя? Отчество? Дата и место рождения? Домашний адрес? Место работы?

На столе перед ним лежал положенный Чайковским паспорт Андрея. Ответы на все те вопросы, что задавал следак, в нем содержались. Кроме места работы, конечно… Андрей ответил. Он немножко даже сочувствовал следователю, видел, что замотан тот до предела.

— Итак, как давно вы проживаете в своей квартире, Обнорский?

— Три года.

— Ясно. Один живете?

— Один.

— И опять ясно. Ну, а как вы объясните происхождение «парабеллума»?

— Я не знаю…

— Однако, согласно протоколу обыска, вы утверждаете, что оружие вам подкинули. Кто мог это сделать?

Обнорский пожал плечами. Следователь неопределенно хмыкнул.

— Пожалуй, хватит на сегодня, — сказал он, быстро заполняя протокол. — Прочитайте и распишитесь.

Когда протокол был подписан, следователь зевнул и сказал:

— Ну, Обнорский, ты попал.

Младший сержант с неприятным угреватым лицом отвел Обнорского вниз, в ИВС. Коридор изолятора был отделен двойной металлической дверью с массивными гаражными замками. Внутри прохаживался милиционер с резиновой дубинкой.

Милиционер обыскал Обнорского. Делал он это сноровисто, ловко. И совершенно равнодушно. В этом равнодушии Андрею показалось даже что-то оскорбительное… По стечению обстоятельств он попал в ту же камеру, где еще недавно сидел Батонов. Вот только Вовчик отдыхал один, а Обнорский оказался в помещении три на три метра, забитом людьми.

— Куда? Куда к нам-то? — загалдели сразу несколько голосов. — Веди в следующую — там свободно!

Сержант, не отвечая, подтолкнул Обнорского внутрь и запер дверь. Ключ в замке, лязгая, повернулся на два оборота."

"Сергей Березов не появлялся дома двое суток. Занесло Серегу, загулял он, завис у одной давно знакомой проститутки.