Арестант

Мотивы тоже были ясны. Чайковский, собственно, и не собирался к Вове сегодня, хотел подержать в камере еще денек. Но в середине дня ему позвонил полковник Тихорецкий и намекнул про интерес к делу Серегина. Намекнул, что нужно поторопиться…

Когда Чайковский закончил свою речугу, Батонов почти торжественно произнес:

— Виктор Федорович, я хочу дать чистосердечные показания о наркоторговце Серегине Андрее.

— Чистосердечные, значит?

— Так точно! — неожиданно по-военному доложил Батонов.

Одной рукой он поддерживал спадающие штаны.

— Чистосердечные — это хорошо. На-ка, Володя, закури…

Утром Никита и Наталья завтракали в небольшой и неуютной кухне квартиры Кудасова. Все здесь было по-холостяцки, сразу видно — не жилье, а жилплощадь. И только присутствие женщины как-то скрадывало чисто утилитарное назначение квартиры. Для подполковника квартира была всего лишь местом, куда он приезжал ночевать. До тех пор, пока не появилась Наташа. Капитан милиции Наталья Карелина.

Их роман (ах, словцо-то какое пошлое! Отдает бархатным сезоном в Гудауте или Сухуми, Мариной из Обнинска или Жанной из Конотопа да скучными брошюрками «Венерические заболевания» в приемной КВД)… Итак, их отношения начались недавно. И для Никиты совершенно неожиданно. А для Натальи — нет… Личная жизнь оперативника — это отдельная тема. Говорить о ней походя, с наскоку, нет смысла. Семейная жизнь опера — тема еще более драматичная. Часто, ох как часто разваливаются семьи у настоящих ментов.

В противостоянии семья — работа чаще почему-то проигрывает семья. Тут много нюансов, очень много… И занятость, загруженность мента отнюдь не всегда становится определяющим фактором. Чаще семьи оперативников рассыпаются из-за психологической несовместимости. Мир, в котором живет опер, очень сильно отличается от мира нормального человека. У него постепенно вырабатываются совершенно непонятные для обывателя критерии оценки человека, у него складывается вообще иная шкала ценностей. Зачастую оперу бывает элементарно скучно в нементовской компании. Но в какую-то компанию ты можешь пойти, можешь не пойти. А в свою семью, в свой дом ты обязан возвращаться. И ты возвращаешься… вечером, ночью или под утро. Или спустя сутки-двое с того момента, как вышел из дому. Ты возвращаешься… Возможно, тебя ждут. Хотя с каждым годом твоей проклятой службы ждут все меньше.