Аполлон на миллион

– Как к вам миллион долларов попал? – не успокаивалась я.

– Пятнадцатого мая Коля предупредил, что на весь день задержится на работе, – продолжала Глазьева. – Вернулся он поздно, с этим кожаным рюкзаком. Сел ужинать, хлебнул супа и вдруг побледнел… Я испугалась, кинулась к нему, гляжу, у Коленьки губы синеют, сразу «Скорую» вызвала. А Николаша прошептал: «Эви, спрячь рюкзак, там очень много денег, мне сегодня в бухгалтерии выдали зарплату за все то время, что я в загранке родине служил. Там я под чужим именем работал, а здесь зарплата шла.

– Вы похоронили любовника? – уточнила я.

– Кремировала, – прошептала Лина. – Урну в могилу к своей маме закопала, плиту поставила, написала на ней: «Николай Семенович Кузнецов, самый лучший человек на свете». В рюкзаке на самом деле много денег оказалось, девятьсот девяносто пять тысяч долларов.

– И вы решили стать ее компаньоном, – сказал Дегтярев, – благо доллары из воздуха появились.

Эвелина принялась оправдываться."

"– Коля постоянно говорил, что одинок – родители давно умерли, ни супруги, ни детей нет. Меня он женой называл. Мы хотели в конце лета отношения по-тихому оформить, но Коленька умер, получалось, что я единственная его наследница. Не государству же честно им заработанное отдавать? Да и куда нести рюкзак? В ФСБ? Я понятия не имела, в каком подразделении служил любимый. По-вашему, мне следовало прийти в бюро пропусков и кричать: «Люди! Смотрите! Приволокла доллары, которые ваш сотрудник как зарплату получил»?

– И у вас не возникло никаких подозрений, когда выяснилось, что за Прохора потребовали выкуп в миллион долларов? – протянула я.

– При чем тут Ермаков? – пожала плечами Лина.

– Суммы одинаковые, – напомнил полковник, – там и тут миллион.

– Нет, – возразила Эвелина, – в рюкзаке девятьсот девяносто пять тысяч было. И Николаша не мог быть замешан в преступлении, он честный человек.