Аполлон на миллион

К тому же до этого дня она ни разу не видела, чтобы Проша милостыню подавал. Наоборот, к нищим с презрением относился, говорил: «Сами виноваты, что на улице живут». С чего тогда требовал инвалиду аж пять тысяч вручить? И Прохор явно напоминания маргинала про девяносто четвертый год, армию и лебедя испугался. Когда ее к магазину тащил, рука у него ледяная была и тряслась. Едва они в молл вошли, Прохор в кофейню помчался, а жену в супермаркет отправил, приказал купить коньяк. Она принесла бутылку, он влил в кофе спиртное и выпил.

А ведь никогда так раньше не делал. По магазинам супруги не пробежались – у Прохора голова заболела, сказал, что домой хочет. Через полчаса, когда его наконец колотить перестало, он потащил Риту к выходу. Но не к тому, который рядом с приютом, а к боковому. А там сунул ей в руку ключи от джипа и велел подогнать его к дверям, а сам сесть за руль отказался. Марго видела: перепугался ее благоверный до ужаса…

– Когда Проша мне на глазах у Бонч-Бруевич затрещину отвесил, я оторопела, – продолжала Марго.

 – Ну никак не ожидала от него рукоприкладства. Владелица агентства живо его прогнала, а мне обидно стало. Сижу, реву, Екатерина утешать принялась. А у меня характер дурацкий – терпеть не могу, когда жалеют, не хочу казаться несчастненькой, это унизительно. Катя же возьми да и скажи: «Ритуля, не переживай, еще встретится в твоей жизни мужчина, который не обижать, а любить тебя будет». Я ощутила себя собачонкой, которую пнули. Вот я и закричала: «Ну уж нет! Без мужиков обойдусь, не нужна мне ничья любовь. Сама за себя постою, сама всего добьюсь. Прошка еще приползет к моему порогу на коленях в слезах, попросит кусок хлеба, а я ему – фигу в нос. Я и сейчас могу ему про девяносто четвертый год, армию и лебедя напомнить, станет тогда он мне на задних лапках служить».

Маргарита, замолчав, вытерла ладонями лицо.

– Очень хорошо те свои слова помню. Произнесла их, потому что хотела показать, что совершенно не переживаю, имею рычаг воздействия на Ермакова, я не жалкая брошенка, от которой мужик ушел.

Я гордая и сильная, вовсе не какая-то несчастная собачонка! И прямо как молния мне тогда в голову ударила, в один миг решение пришло: продам квартиру и куплю магазин, детские вещи всегда нужны. Прохор своей оплеухой во мне великую силу воли и желание достичь цели разбудил.

– Вы поговорите с Дегтяревым? – напомнил мне Федор.

Я вынула мобильный и набрала номер полковника. «Абонент находится вне зоны действия сети».