Аполлон на миллион

Некоторые проглотят гору таблеток снотворного, и что? Человека наизнанку вывернет, потом ему желудок промоют, и он живехонек. Но когда из больницы выходит, рассудка лишается, идиотом остается. Лучше принять несколько пилюль от повышенного давления, превысить дозу раза в три-четыре, не больше. И – прощайте, люди!»

Я не поверила своим ушам.

– Это произнес в эфире врач?

– Да, – еле слышно подтвердила Рита. – Я сразу ему поверила. Когда была школьницей, в нашей коммуналке жила Ира Горчикина, она из-за несчастной любви съела снотворное, которым ее бабушка пользовалась.

Много таблеток проглотила, но Иру откачали. Только домой она не вернулась, ее в психушке заперли – от большой дозы медикамента она свихнулась. Поэтому я и приняла несколько пилюль, чтоб уж меня наверняка не спасли. Но они не сработали.

Я не нашлась, что сказать.

Воротников взял с дивана плед и накинул его на плечи сожительницы."

"– Записки я не оставила, – всхлипывала та, – в ней смысла нет. Зачем Дегтярев в агентство пришел? Я успокоилась, гнала от себя прочь мысли о Проше и Любе.

Господи, в первые дни после их смерти я рыдала безостановочно. У Эвелины тогда тоже любимый умер от инфаркта. Подруга много лет одна жила, потом хорошего человека встретила, но недолго счастье длилось. Вот вдвоем мы и ревели. Потом я с кровати встать не смогла – хочу ноги спустить, а голова так кружится, что набок падаю. Вызвала «Скорую», приехала пожилая врачиха, и я ей все выложила о потере близких. Она укол сделала и объяснила: «В вашем положении есть два пути. Первый: вы доводите себя до смерти, упиваясь горем. Второй: находите силы жить, несмотря ни на что. Третьего не дано. Если не торопитесь на тот свет, вот вам телефон отличного психотерапевта». И я пошла к доктору. Через три месяца занятий ужас отошел, горе отодвинулось. Мы с Эвелиной открыли свадебное агентство и решили: живем дальше вопреки всему. Я не забыла Прошу и Любу, но воспоминания словно золой присыпало. Потом я Федю встретила и поняла: судьба подарила мне шанс, я могу стать счастливой. О себе я ему правду не сообщила, боялась расспросов, жалости. Поймите, я мечтала начать с чистого листа, не хотелось тащить в новый брак старую историю. Федя мой билет в счастье. Эвелине я про него даже не заикнулась. Она живет с сыном, рядом мужчин нет, ей с ними не везет. Я подумала: вдруг подруга мне позавидует? Или, того хуже, осудит, что я так быстро после смерти дочери и Проши утешилась.