Аптекарский огород попаданки

— Да не хочу я про твои больничные дела ничего знать!

— Ты чего кричишь?..

— А ничего! — он распалялся только сильнее. — Надоело мне! Вот чего!

— Что надоело?

Тут затренькал его телефон. Гоша как раз выехал на встречку, чтобы обогнать грузовик. Солнце уже опустилось, видимость на трассе стала минимальной. Но даже при всех этих условиях, муж не вернулся обратно в попутную полосу. Более того — схватил мобильник и стал читать пришедшее сообщение.

— Гош, положи телефон, — осторожно, но вкрадчиво попросила я.

— Да-да, — кинул он, не отрывая взгляда от экрана.

— Гош, там встречная машина…

— Она далеко.

— Гош…

— Саш! — выкрикнул муж моё имя, как будто облил последними словами. — Вот никогда ты не даёшь мне сказать! Именно поэтому я!..

Он не успел договорить. Встречные фары приближались очень быстро. Настолько быстро, что я не успела обидеться за тон Гоши.

А дальше случилось то, что часто показывают в кино, но едва ли кто-то бы хотел увидеть в жизни. И уж точно вряд ли кому-нибудь захотелось бы поучаствовать.

Гоша сделал всё, чтобы избежать столкновения. По крайней мере, с водительской стороны. Не знаю, может, это было не нарочно. Говорят, в такие моменты преобладают инстинкты, главный из которых — инстинкт самосохранения.

Встречный пикап протаранил переднюю пассажирскую дверь. Наша легковушка в одночасье превратилась в металлолом, а я — в инвалида. Гоша сломал руку. Тоже, конечно, неприятно.

Но куда неприятнее было мне очнуться в больнице уже не в качестве врача и узнать, что больше никогда не смогу ходить.

— Саш, ну, ты пойми… — бормотал себе под нос Гоша, глупо ёрзая на стуле возле моей койки. Я заметила, что на гипсе у него нарисовано сердечко. Губной помадой. — Знаешь, мне кажется, это прям был знак…

— Знак?.. — еле-еле выдавила я.

— Ну, да. Что нам расстаться пора. Что… Ну, плохо ты на меня влияешь. Видишь, вот даже руку сломал.

Честно, я даже расплакаться не смогла. Просто не верила собственным ушам в тот момент. Не верила, что когда-то умудрилась выйти замуж за человека, которому кусок металла жальче, чем меня. Гоша разговаривал тихо и сбивчиво, что-то бубнел, мялся, то и дело перескакивал с одной мысли на другую. Впрочем, все его мысли сводились преимущественно к одному:

— Слушай, нам просто давно не по пути. Вот.

— Ты… меня… бросаешь?..