Аптекарский огород попаданки

— Я дожидалась аудиенции с Николаем Саввичем, — наконец, голос вернулся ко мне, и я гордо вытянулась по струнке перед грубияном. — А вы, сударь, должны немедленно извиниться за причинённый мне вред.

— Вы сами себе вред учиняете, — парировал он, тотчас отвернувшись. Но хотя бы кувалду свою убрал с моей книги. — Подслушивая чужие разговоры, многого не выгадаете.

— Да как вы смеете? — въелась я не на шутку, краснея до цвета спелой черешни. — Я только лишь ждала…

— Аудиенции с Николаем Саввичем, — перебил верзила.

Господин ректор и его секретарь, как стояли на своих местах, так и застыли с глазами-блюдцами и полуоткрытыми ртами. Похоже, они побаивались этого типа, что было совершенно не удивительно с учётом его отвратительных манер.

— Кто же этот господин? — пробормотала я, будто разговаривая сама с собой.

— Ох, прошу прощения! — подпрыгнул Михаил Владимирович и стал немедленно оправдываться: — Николай Саввич, к вам… к вам…

Возможно, с перепугу он забыл моё имя, и я решила воспользоваться неловкостью момента для собственного блага. Быстро протянула руку господину Тихонравову и сладко пропела:

— Александра Ивановна, премногоуважаемый господин ректор.

Николай Саввич ещё толком не успел прийти в себя, потому принял мою ладонь без тени сомнений.

— Очень рад, сударыня. Очень рад. Чем?..

— О, у нас с вами имеется одно весьма деликатное дело, — протянула я, снова переняв инициативу.

— Правда?.. — растерялся господин ректор и покосился на Горохина. Кажется, тот кивнул. — Ах, да, конечно. Прошу вас в мой кабинет, Александра…

— Ивановна, — подоспела с ремаркой и тотчас продолжила, двигаясь в направлении кабинета: — Надеюсь, визит этого господина не слишком расстроил вас, Николай Саввич? Вам непременно нужно беречь вашу драгоценную нервную систему.

Господин Тихонравов слушал меня внимательно и озадаченно. Мне удалось сработать на эффекте неожиданности, как и планировала, плюс недавний конфуз с тем хамоватым господином даже кое в чём помог. Ректор до сих пор не мог переключиться на аналитическую волну и просто впитывал, как губка, всё, что я заливала ему в уши.