Антикиллер-5. За своего…

Правильно ли он все рассчитал? Может, проще было бы затаиться на улице? Наверняка никто не скажет. По улице Вентиль передвигается только на машине в сопровождении охраны. От казино до квартиры, которую он снимает, всего тридцать метров, но он всякий раз седлает своего «мерина». Потом он поднимается в квартиру на четвертый этаж и сидит там с одним из охранников, второй едет за девкой. Когда девку привозят, охранники идут спать в квартиру напротив…

Боцман надеялся, что все рассчитал правильно.

Он устал думать об одном и том же.

Постепенно он понял, что один из этих хмырей в высоких сапогах – это сам Петр Первый. Царь. Красивый, породистый, с густым зычным голосом. Он постоянно на всех орал. Боцману показалось, что его лицо он где-то уже видел. В кино. В каком-то старом фильме. Ну, точно. Может, даже в нескольких фильмах.

Больше всех он орал на своего царевича-сына. Но, похоже, и любил больше всех. Сын ходил по сцене какой-то то ли поддатый, то ли обкуренный. А может, он просто по жизни такой. И на отца нисколько не похож.

Странная у них какая-то любовь, думал Боцман. Вон ведь – вроде опять помирились, и все зашибись, но тут на царя какой-то з…ёб находит, дразнит сына, подначивает, пока у того башню не сорвет. Боцману на какой-то момент даже стало жалко царевича Алексея. Глупый он, немощный, бухает и бухает, ничего больше не умеет. Даже противно стало – особенно когда сынок съехал в Италию и стал агитировать против отца. Вот м…к!"

"Незаметно он переключился мыслями на своего покойника-отца, Валета.

Копна черных кудрявых волос, синие татухи на груди и руках, насупленные брови, суровое, жесткое лицо – и вдруг прорежется веселая улыбка… Эх! Но такое он видел, наверное, только раз в жизни. Не помнил уже, когда. А может, вообще приснилось. Куда чаще отец молчал или просто цедил что-то сквозь зубы. В жизни Боцмана он появлялся очень редко.

Валет тоже был сильный и красивый, как этот царь. Все смотрели на него снизу вверх, многие любили, а кто-то ненавидел. Но во всем Речном порту Тиходонска никто не смел его ослушаться.

И Гарик в том числе, и Питон – «бригадиры» речпортовские. У каждого по кодле бойцов, но все они работали под началом Валета. Клялись ему в верности, рубахи на груди рвали. И отец им доверял. Они занимали в его жизни куда больше места, чем родной сын или жена. Хотя что сын? Дела с ним не порешаешь, на разборки не подпишешь – ему ведь тогда семнадцать всего было, сопливый пацан, студентик речного училища…

Но все равно обидно.