Антикиллер-5. За своего…

«Шерлок Холмс», сидящий у него внутри, мало походил на описанного Конан-Дойлем героя – это был обрюзгший и малоподвижный джентльмен с неизменным бокалом «Балтики» в руке, просиживающий кресло у камина и в ответ на малейшую неудачу готовый разразиться стонами и жалобами на жизнь. Скорее, Обломов с Бейкер-стрит…

И останавливаться в этом кафе он бы не стал, если бы не дикий сушняк. Это точно. Забыл купить воду на последней заправке, в горле пересохло, и в голову неожиданно пришло: а если Гусаров заезжал куда-нибудь перекусить? Восемь часов пути как-никак, а он ведь с семьей, маленький сын… Возможно?

Нет, невозможно.

И хрен с ними.

Еще две заправки максимум, вопрос-ответ, залить бак, потом – домой. И, кстати, чуть опять не забыл… Он подошел к стойке.

– Мне водички без газа в бутылке. Холодненькой.

Официант о чем-то тихо переговаривался с немолодым грузным мужчиной в поварском колпаке. Оба посмотрели на него. Официант взял из холодильника бутылку «Апшеронской», подошел к Гнедину, взял деньги, выбил чек. Повар остался стоять на прежнем месте, будто чего-то ожидая.

– А можно еще раз взглянуть на фото? – вежливо произнес официант.

– Можно, – сказал Гнедин и выложил фотокарточку на стойку.

Официант взял ее, повернулся к повару, мотнул головой.

– Это ведь та семья, о которой по телевизору говорили? – спросил он. – Убийство под Степной?

– Ну.

– Так это… И мальчишку тоже убили?

Блин, подумал Гнедин. Одно и то же. Одно и…

– И мальчишку убили тоже, – отчетливо произнес он и протянул руку, чтобы взять карточку.

Карточку осторожно, кончиками пальцев, вернули.

– Я бы этим сукам без наркоза печень вырезал, – сказал повар.

– А что, не похоже? Что, по-вашему, я просто так хожу и цепляюсь ко всем подряд? Просто от нефиг делать? – Гнедин спрятал фото в карман, взял бутылку. Холодная. – Ариведерчи, мужики. И кондиционер свой почините, а то у вас малые дети без ножа и дробовика скоро дохнуть начнут…

– Подождите.

Повар и официант переглянулись. Гнедин остановился.

– Что еще?

– Мы видели эту семью, – сказал повар.