Антикиллер-5. За своего…

– Деньги, ватник, – сказала Цифра. – Сунь между пальцев. Как сигарету.

– Почему я ватник?

– Потому. Все вы ватники.

Ему вдруг стало обидно. За себя, за своих родителей, за родной двор, за Лопуха, за Гвоздика, даже за суку Берца.

– Сколько сунуть? Тысячу? Две? – процедил он со злостью. Под мышками было жарко и мокро.

– Пары сотен хватит.

– А если не хватит?

– Он подойдет и подожжет их зажигалкой, – холодно улыбнулась Цифра.

Отступать было некуда. Он сунул между пальцев две купюры и опять прорычал: «Э!»

Как ни странно, в этот раз официант сразу его заметил.

– Мы бы хотели пересесть, – сказал Ниндзя.

– Куда-нибудь в атриум, – уточнила Цифра.

Он продолжал держать перед собой руку со сложенными пальцами, но деньги уже испарились оттуда. Кажется, они сами прыгнули в карман официанта.

– Через пять минут освободится во-он тот, за чайным деревом. Как раз на две персоны.

В воздухе остались улыбка и шорох накрахмаленного передника – а официанта уже нет. Исчез. Прямо колдун какой-то.

Когда пересели за другой столик, там уже ждали вино и водка. Ниндзя налил себе рюмку, выпил. Вкуса не почувствовал. Мыслей каких-то в голове тоже не появилось. Его давила вся эта золотая сверкающая публика, обстановка, и было очень жарко. А Цифра как-то сразу отдалилась, едва они перешагнули порог ресторана. Какого хрена? Воображает из себя… Он налил еще рюмку.

– А эта… дорада, когда будет? – спросил Ниндзя. Он принялся ковырять вилкой в своем салате. Ясно стало, что этим не наешься, и он решил налегать на хлеб.

"– Уже ставят, – туманно ответил Сергей и глянул высокомерно, сверху вниз. На нем была белая накрахмаленная рубашка с черной «бабочкой», черные отутюженные брюки и блестящие лаком черные полуботинки. И лицо такое уверенное, надменное… Этот наряд делал его официальным и строгим, невольно возвышая над всеми окружающими.

«А если его встретить после смены да отмудохать до потери пульса?» – подумал Ниндзя, и настроение сразу улучшилось.