Антиблокада (СИ)

Стоп, прямо! Прибавляй!

Через три минуты из САУ выбрался весь экипаж и кинулся осматривать её.

- Как по нам били! Всё просто гудело!

- Во! Пальцы менять надо! Три штуки! Как только гусеницу не порвали! Чудом ушли! - прокричали они из-за продолжающейся артподготовки.

- Тащи стяжку и инструменты!

Ребята занялись ремонтом левой гусеницы, а остальные машины пошли в атаку. Несмотря на потери, немцы упорно сопротивлялись, заливались пулемёты, тявкали противотанковые пушки. Мы прикрыли наши ""студеры"" бронёй и ударили из крупнокалиберных браунингов по позициям немцев, поверх голов наступающей пехоты.

Бой кончился полнейшей неожиданностью: с правого фланга появились лыжники, и послышалось нарастающее ""ура"": лыжные батальоны 59 армии ворвались в УР, так как немцы сняли из-за потерь оттуда пехоту. Участия 59-й армии сценарием не предусматривалось, но, тот самый ""противный"" корпусной комиссар Диброва оказался совсем не робкого десятка! Он возглавил марш-бросок 6-ти лыжных батальонов армии, и сам повел их в атаку сходу.

Диброва рассказал, что никого понукать на марше не пришлось: один из батальонов обнаружил массовое захоронение ленинградцев, строивших Лужский рубеж. Ему бинтовали голову, осколком зацепило, он отплёвывался кровью на снег, выбило несколько зубов, и рассказывал о том, что его бойцы поклялись над могилой: огромным противотанковым рвом, наполненном телами, что ни один немец не уйдёт живым с нашей земли. Пленных у лыжников 59-й не было. Домой возвращались по новой ледовой переправе.

Тридцать пять км, и дома! Похоронили ребят. Отзвучали выстрелы салюта. Бабы ревут. Прошли в ""келью"", помянули всех. Вася напомнил, что у нас двое пленных, и надо вызвать особый отдел.

- Скажи дежурному, чтобы вызвал. Что там ""лейб-гвардеец""?

- Последнее время плакал. Себя жалеет.

- Скорее, от бессилья. Вражина, тот ещё! Пусть приведут.

- Максим, а разве можно так обращаться с человеком? - задала вопрос Женя."

"- Хитрый вопрос, Женя! С человеком - нельзя. С врагом можно, когда сведения нужны.

Ты можешь не понять, хотя, ты - врач, и знаешь, что иногда требуется сделать человеку больно, чтобы он выжил. Здесь речь шла только о тех сведениях, благодаря которым, на минах не погибли наши люди. Речь шла об их жизнях. Могу сказать только одно: удовольствия мне это не доставляет, но, иногда приходится идти на это, когда ""язык"" один, упрямится, а сведения нужны срочно.

- Не знаю, Максим, я бы не смогла.

- И не нужно, чтобы ты это могла.