Аномальный наследник #06

 — Но она желала вам только добра.

— Она сказала, когда вырастешь, найди себе дорогого человека. Простолюдина. Вместе с ним создай свой род, — процедила Софья, утерев слёзы. — Она хотела, чтобы я создала дубль рода Рюриковичей! Зачем? Чтобы вдали от Годуновых этот род набрал силу. Чтобы когда-нибудь уничтожил этих тварей!

Князь тяжело вздохнул и с сочувствием посмотрел на девушку. Десять лет… десять долгих лет он воспитывал дочь ныне покойного императора Ивана Рюковича и своей давней подруги как собственную.

Принять в род девочку не составило труда — это юношей принимают с публичным ритуалом подтверждения крови. А для девочки хватило присутствия самых доверенных ратников, да крови, взятой у старшего сына. Потом публично разыграли спектакль, мол, княгиня Выборгская обиделась на мужа за измену и на время переехала в другую усадьбу…

Но разумеется, жена князя была в курсе происхождения Софьи. Она, как и Антон Иванович, тоже училась вместе с будущей вдовствующей императрицей.

И была её лучшей подругой.

И всё это время семья Троекуровых пыталась одарить Софью тёплом, сделать так, чтобы этот несчастный ребёнок не чувствовала себя беглой цесаревна, а любимой младшей дочерью…

Но всё же данное матери обещание Софья никогда не забывала. И чем старше она становилась, тем твёрже были её суждения. Долг велел Софье в тайне от Годуновых создать второй род Рюриковичей.

Всем сердцем Софья ненавидела тех, кто уже четыреста лет терзает её род. Тех, кто убил его отца, когда пришла пора садить на трон её старшего брата. Тех… кто мог бы избавиться и от неё, если бы не усилия матери.

— Ваша мать предлагала вам выбрать простолюдина, лишь для того, чтобы за ним не стоял род, — не сдавался князь в попытках утешить приёмную дочь. — Чтобы никто со стороны не мог влиять на вашу семью так же, как Годуновы влияют на Рюриковичей.

— Она не могла вам такого сказать, — буркнула Софья.

— Поверьте, я хорошо знаю вашу мать, — мягко ответил князь.

— Знали раньше, — Софья поджала губы и упрямо отвернулась к окну.

«Я обещала маме… я… не могу выйти замуж за Аскольда».

В лице и всей фигуре Софьи было столько горя, сколько князь видел в ней лишь когда она была десятилетней девочкой и только-только попала к ним в дом.