Анна и волки

Но если бы не он, – Анна кивнула на Эдварда, которой по-прежнему обнимал её, – это было бы совершенно бесполезно.

– Анна? – только и смогла вымолвить бабушка.

– Уже неважно, – улыбнулась Анна.

Тем временем двое мужчин сурового вида в чёрном выволокли лорда Уолтера из зала, волки и лорд Реджинальд последовали за ними.

Было слышно, как лорд Уолтер завыл. Страшным утробным звуком. Впрочем, он всегда был громким. Звук скоро прервался, вероятно, с ним поступили, как и следовало.

– Не скажу, что я не рад, – проговорил словно пришедший в себя лорд Генри, – но чтобы вот так, в моём доме! Что теперь со мной сделает её величество?

– Если я хоть что-то понимаю в её величестве, то она ещё и спасибо вам скажет, – ответил подошедший лорд Реджинальд.

– Леди Анна, – он пристально взглянул на неё, – вы в самом деле готовы стать женой моего сына?

– Если вот это ваш сын, то – да, безусловно. Готова, – рассмеялась она.

Лорд повернулся к бабушке, до сих пор не находившей слов.

– Миледи, всё по-честному. Я в глаза не видел вашей внучки до этой ночи, и о своём сыне ничего не знал уже много лет.

Бабушка молча, ни на кого не глядя, направилась к выходу из залы.

– Благодарю вас, – серьёзно сказал Анне лорд Реджинальд. – Не знаю, понимаете ли вы, что значит для нашей семьи ваше согласие.

– Не уверена, – ответила Анна. – Я просто… хочу быть с Эдвардом. В счастье и в несчастии, в радости и горести, в здравии и болезни.

– Да будет так.

Бабушка вернулась, в руках у неё была золотая чаша с рубинами и жемчугом. Та чаша, которой никогда никто не пользовался, но дотронуться до которой бабушка никогда никому не позволяла.

– Генри, идите сюда, – сказала она убитым голосом."

"Отец подошёл, он неуверенно осмотрел всех участников сцены и нахмурился.

– Помнится, вы говорили, что собираетесь жениться на моей дочери сами либо женить на ней своего сына. Так это и есть ваш сын?

– Да, это и есть мой сын, – коротко ответил лорд Реджинальд.

– Только один вопрос – в кого он у вас такой странный уродился? – пробормотал отец.

– Похоже, вашу дочь он полностью устраивает, – пожал плечами отец Эдварда. – Наливайте вино, – кивнул он на чашу. – Эдвард, ты знаешь, что последние сто пятьдесят лет ни один мужчина из нашей семьи не прикасался к этой чаше?

– Нет, – покачал головой Эдвард. – Не знаю. Это для меня не имеет никакого значения.