Ангел для Зверя

Рассказывала, какие чувства он пробудил во мне в тот прекрасный и страшный день.

То ли время, то ли мои ночные монологи. Постепенно мне стало легче переносить присутствие людей.

Даже их прикосновения. Их внимание.

Когда опасность отступила, когда прогнозы врачей стали лучше, а мать вернулась на свой дежурный пост, я поняла, что моя миссия подошла к концу.

Я долго обдумывала, как мне вести себя после его пробуждения. Что говорить. И быть ли рядом, если он того захочет.

Мои желания перестали иметь значения.

Я выбрала для себя новый путь.

Но все мои мысли и все чувства оставались рядом с Русланом.

Самое главное для меня его будущее. И чтобы он там себе не придумал, оно никак не связано со мной.

К этому решению я пришла, когда увидела, какие люди ходят его проведать.

Услышала, о чем говорит его мать. Услышала о том, какую девушку она ему порочит.

Его веры. Покорную. Хорошую хозяйку. А самое главное, непорочную и чистую. Куда мне с ней тягаться.

Все, что я могу, это пожелать им счастья.

Глава 23

Спустя пару минут блуждания в своих мыслях, я все же принимаю решение поесть. Потому что чувствую в теле слабость и легкое головокружение.

Но кусок в горло не лезет.

Беру в рот положенные пару ложек овсяной каши и отпиваю чаю, что обжигает рот.

Остальное отдаю побитому жизнью мужчине, который уже съел свою порцию и голодными глазами смотрит на мою.

Я знаю по себе, что такое голод, семья у нас далеко небогатая, детей было много и порой, если ты не успел съесть свою небольшую порцию, это сделает кто-то другой.

Поэтому я, улыбнувшись, пододвигаю к мужчине тарелку.

— Приятного аппетита.

— Да благословит тебя Господь, — говорит он наспех.

Не благословит. Но очень хочется. Так сильно, что порой по телу дрожь. Может быть поэтому я уже три дня не могу решиться пойти на исповедь."

"Только не надеюсь, что мне отпустят грех.

Три месяца назад я была уверена, что во мне умерли все мысли, связанные с плотскими утехами. Они должны были исчезнуть после произошедшего.

Но... Я ошибалась.

Руслан.

Боже, этот мужчина.

Его взгляд словно обжигал, раздевал прямо на месте. Подчинял.

Его руки клеймили, когда ему все же удавалось ко мне прикоснуться.

Его дыхание и поцелуи взывали к похороненной стороне моего тела.