Дикая война

Ты хозяин в доме, — помолчав, кивнула Глафира и тут же сменила тему: — А скажи, Мишенька, девка та, Настя, глянулась тебе или как?

— Девка красивая, да только беда с ней, — нейтрально отозвался Мишка, насторожившись.

— Так ведь нет её вины в том, что бандиты спортили, — тут же завелась тётка.

— Я не про то, мама Глаша, — ответил Мишка, жестом остановив её тарахтение. — Да только знаю, что после такого многие бабы мужиков бояться начинают. Ну и какая тогда семья, ежели баба от собственного мужа шарахается?

— Бывает так, сынок, — с неожиданной улыбкой кивнула Глафира.

 — Да только мы с ней, пока маслобойку смотрели, потрещали по-бабьи. И я тебе так скажу. И ты ей глянулся. А про то не бери в голову. Не всё там так страшно было.

— Нет, мама Глаша, ты точно шпион, — растерянно буркнул Мишка, почёсывая в затылке. — Вас же, дай бог, полчаса в доме не было. Когда ж успели?

— Ой, сынок, ежели к бабе с лаской, так она, как та кошка, сама ластиться начнёт, — лукаво рассмеялась тётка. — Трудно ей, без родных да без матери.

В дядькином доме её не обижают, но и ласки не видит. У атамана своих девок пять штук, да сынов трое. Вот он голову и ломает, как её с рук сбыть, да не обидеть. Чай, родная кровь."

"— Мама Глаша, ты толком расскажи, что да как, а я подумаю, — вздохнул Мишка, устав от этого словесного потока.

— Их, когда с девками в тайге схватили, насильников по двое на каждую оказалось. Вот она и изловчилась. Когда первый заходиться начал, за ухо его укусила и у него же нож выдернула. А потом тем ножом обоих и порезала.

Не насмерть, но сбежать сумела. Так что там, почитай, один и был. А уж потом казаки вернулись и нашли их. Да только беда уж случилась.

— Лихо, — одобрительно кивнул парень. — Сильна, подруга.

— Казачка, — поддержала его тётка. — Они завсегда боевитые. А Настя и сама уж замуж мечтает. Чтобы из дома дядькиного уйти. Да и то сказать, шестнадцать уже. Подружки все замужем, а она всё во вдовьем платке ходит. А девка сильная, справная и не белоручка. А уж если ты к ней с лаской, так она тебе ноги мыть станет да ту воду пить.

Сам, небось, видел, как у неё глаза полыхнули, когда ты ей куклу подарил.

— Шестнадцать, — грустно усмехнулся Мишка. — Ей бы ещё в куклы играть, а её замуж. Дитя детей растить мечтает. Погоди. А откуда ты так подробно ту историю знаешь? — вдруг сообразил парень. — Только не говори, что сама рассказала.

— Была у меня знакомая добрая в станице, — улыбнулась Глафира. — Вот она и поведала. Да только имён не сказывала.