Дикая война

Английский он знал ещё в прошлой жизни, так что, кроме некоторого неудобства в восприятии, других проблем не возникло. Помня, что к аристократам в этом времени отношение особое, парень решил максимально осложнить фигуранту жизнь. Без этих бумаг он никто и звать его никак, а значит, после допроса ему прямая дорога на виселицу.

Мрачно оглядев бумаги, урядник хмыкнул и, покачав головой, проворчал:

— И слова не разберёшь. Всё не по-нашему писано.

— Британцы. Оба. Братья. Охотники серьёзные. По всему видать, в разных странах охотились.

— С чего так решил? — быстро спросил толстяк.

— Экипировка у них серьёзная. Такую годами подбирают и под себя переделывают. Мои патронташи помните? Под каждый ствол свой, чтобы не перекладывать и не путать. Вот и у них так, только лучше.

— Небось, себе всё оставил, — понимающе усмехнулся урядник.

— Что с бою взято, то свято, — ответил Мишка поговоркой из своей прежней жизни и осёкся, не зная, существует ли она в этом мире.

— Это верно, — неожиданно поддержал его урядник.

— Вот и я так решил, — усмехнулся парень. — В общем, мужики непростые. А уж когда он с перепугу и от боли принялся вопить, что офицер, тут вообще всё понятно стало. Такое только у британцев осталось, что любой за деньги может офицерский патент купить.

— Господи! Ну откуда ты всё это знать-то можешь? — изумлённо вздохнул урядник.

— Так говорил же, дядя Николай. Книжки всякие люблю, — развёл парень руками. — Даже на заимку несколько штук увёз.

— Да бог с ним. Это я так, от удивления, — отмахнулся толстяк. — Что теперь делать собираешься?

— Хозяйством пока займусь, — пожал Мишка плечами. — Охоты нет, так что в тайге делать нечего. Вот уж осенью надолго уйду.

— Вот ведь леший, — с добродушной улыбкой фыркнул урядник. — Тебе волю дай, так ты вообще из тайги бы не вылезал.

— Хорошо там. Спокойно, — кивнул парень с мечтательной улыбкой. — Вы мне вот что скажите. Как народ про то, что я пленного поймал, узнать сумел?

— А чего тут непонятного? Ты ж его за шкирку, словно кота нашкодившего, притащил.

— Было такое, — смутился Мишка.

— А ты не смущайся, — одобрительно усмехнулся урядник. — За такое дело тебе теперь всё простят. Народ у нас добро помнить умеет.