Альковная тайна содержанки

Подержите-ка, – он сунул в руки Зозулину песика и свернул к ближайшим припаркованным у поребрика «Жигулям». Открыть и завести машину не составило труда.

– Прошу садиться! – через три минуты скомандовал Леня.

– Ну и методы у вас! – поморщился Сергей Михайлович, но тут же, внимая грозному взгляду Маркиза, прикусил язык.

Через двадцать минут они приехали на набережную Обводного канала.

Здесь, в старом кирпичном здании, устроил свою мастерскую приятель Лени по кличке Ухо.

Маркиз обращался к Уху во всех случаях, когда ему требовалась машина, или мотоцикл, или вертолет – то есть любое средство передвижения, снабженное мотором.

Кроме этого вполне законного бизнеса Ухо специализировался также на угоне автомобилей. Именно этот его талант особенно ценил Маркиз. Когда ему для очередной операции требовалась какая-нибудь особенная машина – стоило сказать об этом Уху, и проблему можно было считать решенной.

Ухо открыл приятелю ворота своего гаража, вытирая руки куском промасленной ветоши.

– На чем это ты приехал? – проговорил он вместо приветствия, окинув пренебрежительным взглядом старенькие «Жигули», из которых выбрался Маркиз.

– Ты что, Ухо! – возразил Леня. – Это же раритет! Музейная вещь! На этом «жигуленке» рассекал Юрий Гагарин!

– Че, серьезно, что ли? – Ухо с уважением оглядел ржавую машину. – Ну, извини… хочешь, я на него мерседесовский движок поставлю? Разовьет первую космическую скорость…

– Как-нибудь в другой раз, – отмахнулся Леня.

– Ну понятно, в другой! Сегодня у меня срочный заказ, зашиваюсь! – Ухо отступил в сторону, и Леня увидел в глубине гаража ярко-синий микроавтобус с разбитой вдребезги передней частью.

– Я к тебе, вообще-то, по другому делу, – успокоил Леня приятеля. – У тебя ведь над гаражом есть пара комнат…

– Ну?! – ответил Ухо, как всегда, немногословно.

– Не можешь одного моего знакомого на пару дней приютить? – с этими словами Леня сделал знак Сергею, и тот вылез из машины.

– Да ради бога, – Ухо пожал плечами. – Пусть хоть год живет. Я туда почти не поднимаюсь, ты же знаешь.