Альковная тайна содержанки

 – Ты разбудил меня в такую рань таким хамским способом, когда тебе вовсе не нужно никуда меня посылать? Ну, знаешь…

– Зато я уверен, что будильник не подкачает в трудную минуту, – с этими словами Маркиз выставил вперед ручку от швабры, как воины Александра Македонского выставляли копья в сомкнутом строю, ибо Лола налетела на него подобно персидской коннице. И так же, как персы, вынуждена была отступить.

За дверью было тихо, будильник молчал, но Лола тут же поняла, что если она только попробует снова лечь в постель, то розовый негодяй начнет орать и ругаться с прежним рвением.

– Где ты его взял? – угрюмо спросила она.

Леня опустил ручку от швабры и решился признаться, что купил он будильник в обычном магазине совершенно случайно, что это такая новая модель – крутится по полу он сам, а текст нужно записать заранее. Видя, как горько дрожат Лолины губы, он сделал вид, что искренне раскаивается, и пригласил свою подругу на кухню, где разогревались в духовке замечательные пироги из кондитерской. Лола потянула воздух носом и сменила гнев на милость.

Кот получил кусок рыбного пирога, Пу И – кулебяку, а попугай выклевывал орешки и зернышки из макового рулета.

– Ну, так что у тебя за дело? – мирно спросила Лола, допивая вторую чашку кофе.

– Ну слушай… – Леня настроился на серьезный лад и даже ссадил с колен невесть как там очутившегося кота.

Все началось два дня назад.

Леня возвращался домой в самом благодушном настроении. Где и с кем он провел время – не суть важно (при этих словах Лола, разумеется, насторожилась и закрутила головой в поисках тяжелого предмета), важно то, что погода была прекрасная, пробок на улицах не было, из динамиков доносились волшебные звуки классической музыки в исполнении Ванессы Мэй, и Маркиз предвкушал уютный домашний вечер в окружении своих любимцев и, разумеется, Лолы (тут Лола недоверчиво фыркнула, но смягчилась).

И вот, когда он уже сворачивал к собственному дому, из проезда между двумя зданиями выехала синяя «Мазда» и задела Ленину машину, впилившись бампером в ее правое крыло.

Леня затормозил, выскочил из машины и уставился на ее боевое увечье.

Хорошее настроение испарилось без следа.

На правом крыле новенького «Вольво» красовалась огромная вмятина, как здоровенный синяк на скуле неудачливого боксера.

Конечно, Леня при своей специфической профессии менял машины довольно часто и ни к одной из них не успевал привыкнуть до такой степени, чтобы испытывать глубокие чувства, как к близкому человеку.