Альковная тайна содержанки

– Ваша! – поправил его филателист.

– Как сказать… вот открыть сейф – действительно моя забота, для этого требуются серьезные профессиональные навыки, которыми вы не обладаете, а найти его – это дело везения, так что дерзайте! Новичкам часто везет!

За разговорами Леня обошел кабинет, приподнимая по очереди все картины и простукивая стены за ними. Убедившись, что за картинами сейфа нет, он перешел к книжным шкафам.

Он вынимал книги стопками, заглядывал за них и аккуратно ставил на место.

– Так мы ничего не найдем! Нам за неделю не обыскать этот кабинет! – проворчал филателист, усаживаясь за стол хозяина.

– Будем исходить из того, что сейф есть, – перебил его Маркиз. – В противном случае все зря… но мы этот случай не будем даже рассматривать. Если сейф здесь, он должен быть расположен в таком месте, чтобы хозяину было удобно им пользоваться.

Он поставил на место очередную пачку книг и перешел к шкафу рядом с письменным столом.

В этом шкафу, кроме застекленных секций, наполненных книгами и партитурами, имелась еще одна – с деревянной дверцей.

Дверца была заперта, но открыть обычный мебельный замок не представляло для Маркиза никакого труда. Он сделал это простой пилочкой для ногтей.

В закрытой секции оказался самый обыкновенный бар."

"Там стояло две бутылки хорошего виски, бутылка французского коньяка, несколько бутылок первоклассного хереса, мадеры и портвейна – одна из них была помечена тысяча девятьсот тридцать вторым годом, и Леня уважительно поднял брови.

– А это что такое? – Леня заглянул в глубину бара, где стояла закрытая бутылка с темной непрозрачной жидкостью. На этикетке значились две цифры – тройка и восьмерка.

– Первый раз такое вижу… знаю испанский ликер «Сорок три», который якобы придумали римские легионеры, прежде сталкивался с тридцать третьим портвейном… но тридцать восемь? Это мне ничего не говорит!

Он бросил взгляд на одну из афиш.

На ней было крупно отпечатано:

«15 июля 1998 года. Концерт, посвященный шестидесятилетию дирижера Томашевского».

– В девяносто восьмом Вячеславу Леонардовичу исполнилось шестьдесят, – протянул Маркиз.