Альковная тайна содержанки

 – Тебя не было два дня! Где, кстати, ты пропадал?

– Вот так всегда! Ты перекладываешь с больной головы на здоровую… я у тебя – домашний раб! Ты держишь меня в клетке, не выпускаешь из дому! Если бы еще эта клетка была золотой, а то я должен выпрашивать у тебя каждую копейку!

– Вот, кстати, этот человек, из-за которого ты на меня так напустился, – он заказчик! Он хотел заказать мне гравюру, но ты своим скандальным поведением отпугнул его!

Действительно, во время этой «семейной сцены» Маркиз потихоньку перемещался к выходу из квартиры и сейчас уже готов был выскользнуть за дверь: ему не улыбалась перспектива стать причиной ссоры между двумя «голубыми».

– Извините, Антон Антонович, я зайду к вам как-нибудь в другой раз… – пробормотал Леня, взявшись за дверную ручку. – Сейчас, я вижу, вы очень заняты…

– Но только, я прошу вас, подтвердите Коле, что нас с вами связывают исключительно деловые интересы! Деловые интересы, и больше ничего! – взмолился гравер, схватив Леню за руку.

– Да, конечно, исключительно деловые… – пробормотал Маркиз, вырываясь.

– Вижу я, какие они деловые! – воскликнул Коля. – Ты его прямо на моих глазах хватаешь!

– До свидания! – и Маркиз стремительно выскользнул за дверь квартиры.

Приход ревнивого Коли сбил все его планы: в его присутствии Антон Антонович совершенно не был способен ни о чем другом говорить или думать.

Сам смазливый юноша вызвал у Лени явные подозрения: его бегающие глазки, явно наигранный приступ ревности… наверняка этот красавчик, как сейчас говорят, разводит гравера на деньги.

В таких размышлениях Леня спустился на один этаж и услышал снизу приближающиеся голоса.

– Ну чего, как ты думаешь, успел Колян сцену подготовить? – говорил гнусавый голос с характерной для мелкой шпаны растяжкой.

– По-по-годи еще чуток, – отозвался, сильно заикаясь, второй. – На-на-надо, чтоб его старик хорошенько до-дозрел… то-то-гда его легче бу-будет ра-развести…

Этот разговор чрезвычайно заинтересовал Леню. Его содержание как будто отвечало на его мысли. Маркиз тихонько, стараясь не шуметь, поднялся на два этажа выше и затаился на площадке над квартирой Антона Антоновича.

Двое неизвестных, вполголоса переговариваясь, подошли к дверям гравера.