Алиби на всех не хватит

Мне бы хватило двух минут, чтобы оказаться возле машины. Просто так живот расстроился, что я не мог и шагу ступить, чтобы снова не бежать в кусты. Тут еще, как назло, и Альбина позвонила, – хлопнул себя по коленке Соболев.

– Тебе звонила Альбина? – удивился Лев.

– Да. Сказала, что ей нужна какая-та помощь. Но я ее даже слушать не стал.

– А потом ты вернулся из аптеки и нашел Розенберга застреленным?

– Не совсем так. По пути мне встретился подозрительный тип в капюшоне. Лица его я не увидел, но всем своим видом он напоминал обычного наркошу.

– Почему ты так решил? – удивился Гуров.

– Да видел я их на своем веку. У них у всех что походка, что одежда – все как по шаблону.

– А куда он направлялся? В сторону машины?

– Вот именно. Поэтому я и поспешил вернуться. Знаю я таких типов – вечно норовят куда-нибудь залезть да что-нибудь украсть, что плохо лежит. Вот только продавщица никак не могла найти мне сдачу с тысячной купюры.

– Сколько ты пробыл в аптеке? – решил уточнить Лев, вспоминая точное время убийства бизнесмена.

– Порядка десяти минут.

– Долго. За это время могло произойти все, что угодно, – задумчиво проговорил Гуров. – С этого момента расскажи все свои действия поминутно. Это очень важно.

– Когда я вышел из аптеки, мимо пронеслась машина.

– Что за машина? Номер не запомнил?

– Да она пронеслась, как черт на колесиках. Какая-то иномарка, если не ошибаюсь. Номеров не видел. Помню только, что у нее что-то с глушителем было. Как будто его совсем не было.

– Хорошо. Дальше. – Лев снова сделал какие-то пометки в блокноте.

– Когда я вышел из-за угла дома, то увидел, как к машине приближается этот полупокер.

– Постой, постой. Какой полупокер?

– Да этот, ваш Нечаев.

– Так-так. Не торопись, Илья. Вспоминай каждую деталь.

– Да я все помню, полковник, не переживай, – спокойно пообещал Соболев и продолжил: – Смотрю, он идет к машине. Даже издалека было видно, что он пьян. Я думаю: дай-ка посмотрю, чего ему надо.

– Я в курсе про тот случай, не отвлекайся, – перебил его Лев.

– Остановился, смотрю. Он, значит, подходит к машине, заглядывает внутрь, а потом побежал как ужаленный. Я не понял, что произошло, но в душе что-то неприятно екнуло. Я к машине – а там Яков Соломонович за рулем с простреленной головой.