Альфонс ошибается однажды

Как и хотела – удобно устроилась на диване, нарядилась в новый кружевной пеньюар, тщательно разбросала по плечам белокурые локоны и поставила перед собой целый таз фруктов. Но… милый придумал в этот раз другую сказку.

Он пришел торопливый, взъерошенный, быстро схватил Лянку на руки и закружил по комнате:

– Ага! Птица моя! Попалась!!! А почему еще не одета? Что это за фривольный халатик?

– Ну Даня! – болтала ногами у него на руках тоненькая Ляна. – Отпусти меня! Ой! Ты мне все ребра выгнул! И чего тебе мой халатик не нравится, раньше ты от него в восторг приходил!

– Поэтому сегодня он мне и не нравится! – набычился Данил.

Лянка насторожилась:

– Чего? Опять Гоа?

– Какое Гоа?! – возмутился Даня. – Я тебя повезу… как же это, еще песня такая есть…

– Возьми меня, олень, в свою страну оленью? – подсказала Лянка.

Но милого такая песня не обрадовала.

– М-да? Я уже и олень? – дернул он бровью. – Порадовала.

– Да нет же, Даня, я просто песню вспоминала, – хихикнула Лянка и чмокнула любимого в гладко выбритую щеку. – Ты у меня… орел! Вот!

– Орел еще куда ни шло… – согласился Даня. – А то вот твой этот умник… в перьях, он меня почему-то все норовит голубем назвать. Гад! Перья выдерну и… куплю канарейку! Ну мы едем?

Лянка с готовностью кивнула.

– А что надевать? Я в шортах и майке – пойдет? – доложила она.

Данил сбился с ровного дыхания и просипел:

– Пой… пойдет… А шорты это… вроде таких трусиков, да? С ума сойти…

Он приехал за ней на мотоцикле. Яркая, обтекаемая машина выглядела хищно и ужасно привлекательно. Лянка быстро взгромоздилась на сиденье и напялила шлем. Данил склонил голову и наблюдал, как она мучается с застежкой.

– Нечего всем пялиться на такую красоту, – наконец решил он и защелкнул застежку у нее под подбородком.

Они неслись по трассе, и у Лянки от восторга захватывало дух. В первые минуты было еще немного страшно, но потом чувство восторга вытеснило все другие ощущения. А впереди сидел Даня! Она видела в зеркальце его лицо в черном шлеме, ее сводила с ума его мужественная фигура, его такие крепкие руки… И она еще сильнее прижималась к нему всем телом.