Альфонс ошибается однажды

 – Сообщи ему еще, что ты уже посетила туалет и у тебя нормальный стул!

– Мама!!! – чуть не разревелась Лянка, звучно вздохнула и удалилась в комнату.

Матушка, вроде бы невзначай, поплелась за ней следом. Диоген тоже перебрался поближе к хозяйкам.

– У меня сегодня сплошное болото – работы нет совсем, – говорил Данил. – Я вырвусь часика на два пораньше, поедем на озеро – погода замечательная! Искупаемся, а? Или на дачу, денька на два, а?

– Это здорово! – вздохнула Ляна. – Я тебе потом перезвоню обязательно, а то у меня сейчас… народ тут, я немножко занята.

– Понял, – легко согласился Даня. – Буду ждать, кроха моя."

"С ним разговор закончился, но с маменькой все началось по новой.

– Это почему это мы «народ»?! Ты б еще электоратом нас назвала! – возмущенно уперла руки в бока маменька. – Диоген! Ты слышал?! Мы уже не самые близкие люди, а только народ! Скоро нас расой величать станут! Меня скоро человекообразным звать начнут!

– Макаки! Кругом одни макаки! – тут же согласился Диоген.

– Мама, ну чего ты ругаешься, ведь так хорошо утро началось… – захныкала Ляна. – Какая раса?

– Европейская, мне думается! На монголоидную я не потяну!

– Макаки! – гнул свое обиженный попугай.

– А ты, Диоген, и вовсе скоро будешь называться только пернатым! – горько сообщила ему Наталья Максимовна. – Отряд куриных! Или вороньих… хрен редьки не слаще. Мы же здесь только народ!

– Макаки! – не унималась птица. – Кругом одни макаки!

– Да фиг с ним, пусть макаки, – согласилась наконец маменька.

– И умрем в один день, – грустно подытожила Ляна. – Мам, я на работу. У Милки там что-то творится с путевками. Люди никак не желают покупать китайские шубы. И… и совсем не хотят отдыхать в Таиланде.

Лянка старательно делала скучное лицо, изображая обанкротившуюся бизнес-леди, а сама быстро натягивала шорты и открытую маечку – так хотелось поскорее прибежать к себе и… хоть немного порадоваться жизни.

Однако с маменькой все же надо было что-то делать. Хотелось личной жизни, хотелось удовольствий, но наслаждаться жизнью, когда твой близкий человек так и норовит каждую минуту оросить себя слезами, оказалось трудно, если не кощунственно. Так больше продолжаться не могло.

Конечно, помочь могла только верная Милка.

– Ну как вы тут? – вихрем ворвалась в светлый офис Ляна.