Альфонс нечаянно нагрянет

 – Давай я тебе исполню «Шумел камыш», этот злобный василиск говорил, что ты ее любишь!

– Папа, я тебе скажу по страшному секрету – эту песнь обожает мамочка! – И ветреная девица белой птицей упорхнула из дома.

Василиса выдохнула. Сейчас можно и поговорить. Вот если бы еще Таракашин не вмешивался! Он ловко проскочил в открытую дверь и теперь собирался испортить доклад внештатного помощника – Гриши.

– Виктор Борисович, позвольте я угощу вас рюмочкой, – зачастила она, утаскивая упирающегося гостя на кухню. – Нет уж, вы не упрямьтесь… Не цепляйтесь за косяки, вам понравится… Вот, еще с прошлого года осталось.

Таракашин не слишком доверял Василисе. Однако она щедро выставила на стол початую бутылку водки, выудила из банки два огурца, и тогда он сдался.

В комнате же Гриша вовсю отрабатывал пригласительный. Высоко задирая голову и поминутно заглядывая в листок, он вещал:

– …Когда закончилась третья бутылка, капитан Евсеенко сдался.

– Господи! Третья бутылка, – тихо охнула Люся.

– Он выпил одну. А две другие господин Таракашин. Он, так сказать, взялся его разговорить. Так на чем я остановился? Ага! Так вот, из капитана протекла нужная мне информация! Относительно гражданки Галушкиной выяснилось, что она была найдена в машине своего жениха, то есть Митюшкина Михаила Игоревича, с признаками насильственной смерти.

– Ее застрелили? – не выдержала Василиса.

– Вовсе нет, ее удушили. Как выразился пьяный капитан Евсеенко, какая-то сволочь лапами так – ать! И нет девки.

– Ага, значит, не нашли еще… – задумчиво проговорила Люся. – А что-нибудь еще выяснить удалось?

Гриша ловко извернулся, шумно почесал спину и замотал головой:

– Ищут. А уж что у них там нарыто, мне Евсеенко сказать не смог. Зато!! Зато… по поводу вашего второго вопроса – относительно гражданина Митюшкина – могу вас порадовать – нашли! Да, его нашли.

– Застрелили? – выдохнула Василиса.

– Какая-то сволочь лапами – ать? – с надеждой высказалась Люся.

Но Гриша замотал руками.

– Нет, не ать. Его просто-таки по голове – бздынь! – долбанули чем-то тяжелым, предположительно бутылкой. А потом выкинули в реку.