Альфа-самка

С берега, где торчал их зонт и загорелые ноги Иры, кругозор исчерпывался морской лазурью, но, поднявшись повыше, можно было понять, почему цена за комнату здесь не превышает ста гривен. Сразу за пляжем находилось поросшее камышом болото, загрязнённый придаток моря, источник бесчисленных комаров. И морепродуктов, расхваливаемых местными торговцами, как подозревал Лёша. Увы, зарплаты школьного учителя, суммированной с зарплатой парикмахера, не хватало на Ялту или Феодосию – что уж говорить про бесконечно далёкие Египты и Турции.

Лёша поморщился, вдохнув заплесневелый воздух, тянущийся от болота. Даже разогретый под солнцем мусорник вонял не так сильно.

Порой он удивлялся наивности Иры, которая всё ещё верила, что однажды он разбогатеет и отвезёт её к менее зловонному морю. Словно издеваясь над его финансовым положением, в выцветшем полуденном небе прожужжал кукурузник, оставляя после себя шлейф тумана.

Он бросил стакан на груду мусора, и из-за бака появилась толстая чайка. Чайка посмотрела сперва на человека, потом на его приношения. Не удовлетворилась пластиковой подачкой и злобно, как Лёше показалось, вскрикнула.

Решив, что это солнце разогрело его и без того бурную фантазию, он скользнул в тень возле жены.

– Может, пойдём домой? – предложил он. Имелась в виду душная каморка с лохмотьями марлевой сетки на грязных окнах, которую они снимали у жизнерадостной еврейской семьи.

– Нет, – буркнула Ира, вероятно, прокрутив в голове расстояние между съёмным жильём и пляжем. – Лучше пересидим жару.

Но, оглянувшись, оба засомневались, что хотя бы один крикун, катящий нагруженный товаром велосипед, доберётся в такое время до их горячей точки. Из местных здесь были лишь чайки, прочёсывающие территорию поодаль.

Лёша открыл томик русского философа Розанова. Ира уткнулась в книжку Дарьи Донцовой. Не одолев и одного предложения, она спросила:

– Интересно?

– Нормально.

– Ясно.

Она посмотрела на волны, зевнула и сняла с себя лифчик.