Альфа-самка

– Полиночка, – вкрадчиво произнёс Царь. – Разве ты не хочешь сделать мне приятное?

Что?!

Девушка вздрогнула всем телом. Но Сашенька спокойно смотрел на неё, и в его взгляде не было ничего… особенного.

Просто совпадение, сказала она сама себе. Просто совпадение, да. Бывает. Блин. И, сжав зубы, бросилась в погоню за соперницей.

Труднее всего было, конечно, начать раздеваться. И тут она вспомнила – Лена!

Света к тому времени, сидя на стуле, стягивала с себя узкие джинсы, стараясь сделать это как можно изящнее.

"Торжествуя, Полина увидела, как Сашенька, забыв про эту стерву, поворачивается к ней; увидела изумление на его лице и огонь в глазах. Да!

Света оказалась за бортом. Полина в упоении танцевала вокруг шеста, скользила по нему, обнимала ногами и млела, видя, как возбуждение Саши становится всё сильнее. А когда она, запустив руки под юбку, начала стягивать с себя оставшееся бельё, он привстал со стула и, подавшись к ней, замер в этой неудобной позе…

Царь ощутил, как во рту пересохло.

Он смотрел на неё, танцующую в одежде, но голую, и видел, как чистый холст становится картиной. Алые узоры возникали на кистях рук, прятались под кофточкой, оплетали груди по спирали, спускались ниже. Навстречу им поднимались от щиколоток другие кружева, чтобы, соединившись, расцвести в центре холста изящным цветком.

Полина, улыбаясь любимому, расстегнула две верхние пуговицы кофточки. Взяла бутылку, поднесла к губам. Запрокинув голову и слегка выгнув спину, позволила нескольким каплям коньяка скатиться с губ на подбородок. Оттуда они скользнули вниз по шее и, проложив влажную дорожку между ключиц, скрылись под одеждой.

Учитель увидел ярко-красную дорожку, оставленную каплями.

Царь, снедаемый вожделением, глухо застонал. Сев обратно на стул, он потянулся к сумочке, где в заднем отделении – обязательно в заднем, чтобы, прижав её к боку, ощутить прикосновение содержимого и насладиться этим! – ждала своего часа его кисть.