Альфа-самка

Вообще он считал, что вспоминать о тех днях хоть и больно, но полезно. Они стали источником силы для него, всегда придавали уверенности в себе, в том, что Учитель знает, как надо правильно поступать. Но пока что было ещё не время предаваться воспоминаниям. Позже. Да, позже. Он сделает это после урока, чтобы сравнить его с другими занятиями.

А пока…

Царь провёл кончиками пальцев – о, они так похожи на указки, на целых пять указок! – по щеке Полины.

– Я смотрю, ты хорошо нагуливаешь аппетит, котёнок, – сказал он. – Мне это, чёрт возьми, нравится.

Обрадованная девушка шагнула к нему, но Царь слегка отстранился.

– Не сейчас, милая. Сегодня особая ночь. Королевская, как в лагере – помнишь? Я знаю тут одно местечко, которое нам с тобой подойдёт. Пойдём, котёнок."

"Когда пол стал обжигать ноги, люди поняли, что оказались на гигантской сковородке, и в панике ринулись прочь из зала. Те, кто были ближе всех к стеклянным дверям, выскочили наружу, на небольшую полукруглую обзорную площадку перед казино, и увидели, как на палубе пузырится краска.

Он обнял девушку за талию и повёл внутрь корабля. Полина, у которой низ живота пылал и плавился, а голова кружилась всё сильнее, послушно побрела вперёд. Слова о каком-то местечке почти что прошли мимо неё. Главное – Сашенька был рядом и скоро они будут вместе. Девушка опустила ладонь на поясницу Царя и скользнула ниже, к ягодицам.

Оставив трап за спиной, парочка шла по центральному коридору к носу судна. В нескольких метрах позади, неслышно ступая по полу, усыпанному обломками, вслед за ними плыла фигура, у которой, казалось, не было чётких очертаний. Туча, на краткий миг обретшая подобие человека, сгусток чернильной тьмы в темноте коридора.

Царь с Полиной подошли к двустворчатой двери, украшенной витражами, из-за которой доносились весёлые, возбуждённые голоса друзей. На разноцветных стёклах играли неяркие отблески огня.

– Ну, вот мы и пришли. Там на самом деле здорово, ты удивишься, – Царь улыбнулся, глядя на Полину, и прикоснулся губами к губам. Девушка потянулась к нему, и на этот раз он позволил ей прижаться к его телу. Пусть, пусть распаляется.