Альфа-самка

Машину резко вильнуло в сторону, и он чуть не врезался в «Газель».

– Я успею? – спросил он без особой надежды.

– Может быть.

Заяц зевнул, и Кузнецова обдало вонью разложения. Заяц гнил заживо.

«Как он может гнить? Он ведь плюшевый».

– Ты не знаешь главного.

– Что? Что она родит мутанта? Я знаю это!

– В ее чреве их уже трое. Вечером отпочкуется еще один. Они будут размножаться, как крысы. Они заполонят этот чертов город и уничтожат все живое.

– Я убью ее.

Заяц захихикал, и Владимир присоединился к нему.

Владимир протянул руку и поддел ногтем глаз зайца. Оттуда потекла коричневая жидкость. В зловонной глазнице копошились черви.

– Я в норме, парень, – успокоил его заяц. – У меня для тебя еще новость. Она с ними. Настя то есть, – понизив голос, сообщил он.

– Настя? – Владимир был ошеломлен.

– Они все меняются, парень, – проскрипел плюшевый монстр. – Сожалею.

Владимир подумал о ноже, который он неизвестно зачем положил в бардачок.

– Эй, откуда ты все знаешь? – спросил он, но ответом ему была тишина. Кузнецов скосил глаза. Блестящие искусственные глазки бессмысленно глазели на дорогу. Заяц молчал.

Да и не мог он ответить. Ведь, по большому счету, это всего-навсего игрушка. Обычная плюшевая игрушка.

Через сорок минут он был на месте. В салоне машины витал одуряющий запах роз – Владимир купил пятьдесят одну штуку.

Когда он уже собирался выйти из машины, ему неожиданно позвонил Логвиненко.

– Макс, у меня почти нет времени, – сказал он, прежде чем детектив успел открыть рот. – Говори очень быстро.

– Володя, это касается того дела, насчет убийства. Девочка, Ксюша, помнишь?

– И что?

(я сам все уже давно знаю)

– Ее смертельно ранили на собственном дне рождения.

Дверь открылась, и они вышли из дома.

(они все меняются)

Кузнецов аккуратно положил трубку на сиденье.

Извини, парень. Я потом тебя дослушаю.

Потом он увидел Настю, и его брови подскочили вверх.

Бабочка.

(Она с ними)

– Папа, папа! – захлопала в ладоши девочка и побежала к машине.

Владимир вылез наружу и крепко обнял дочку.

– Привет, родная, – прошептал он. Глаза его превратились в ледяные осколки. – Смотри, что я тебе привез.