Алета

Я уже почти решила, что на сегодня прогулок хватит, как вдруг Альф оживился, засуетился и рванул в сторону, к зарослям у горы по правую руку от нас.

– Альф, ты куда, стой! – Я бросилась за ним, а то мало ли что там.

Мой питомец резко нырнул в кусты и исчез, я вломилась следом за ним и обнаружила его стоящим возле большой дыры в земле. От этого отверстия диаметром около метра вниз уходил наклонный лаз. Но главное не это – откуда-то оттуда совершенно восхитительно пахло жареным мясом."

"О-о-о, мясо! Шашлык! Еда! Люди! Желудок сделал восторженный кульбит, мозг издал визг радости и дал команду лезть и делать что угодно и как угодно, но еды добыть! Я не стала с ним спорить, и мы с Альфом полезли.

Подземный лаз оказался вполне приличных размеров, мне даже почти не приходилось наклоняться, и большую часть пути я прошла довольно спокойно. А потом под ногами вдруг что-то хрустнуло, земля провалилась, и я с воплем полетела вниз по наклонному желобу, напоминающему спуск на аквагорках.

Собрав своей многострадальной попой все кочки и колдобины, я с визгом вылетела из этого желоба, умудрилась в воздухе немного перевернуться и сгруппироваться, и впечаталась головой и лицом во что-то мягкое, упругое, живое и покрытое перьями. А сверху на мою спину приземлился Альф.

– Твою ж маму! – выдала я хриплым голосом, когда смогла поднять голову и выплюнуть перья, которые набились мне в рот. Лежала я, судя по всему, на чьем-то большом белом крыле.

– Маму не трогай! – придушенно отозвался возмущенный мужской голос откуда-то из-под меня.

Монимонту, судя по всему, очень понравилась эта игра с катанием, потому как слезать с моей спины он не спешил, а бодро прыгал, впечатывая меня в жертву нашего приземления.

– Альф, брысь, свиненок. Спину сломаешь! – возмущенно прошипела я и сделала попытку выбраться из-под питомца и сесть.

Потом я почувствовала, что чья-то рука сняла с меня Альфа и, приподнимая меня за шкирку, помогла мне сесть.

– Ты ангел? – Это было первое, что я выдавила, когда смогла захлопнуть рот и поняла, что ко мне вернулся дар речи.

На земле напротив меня сидел худощавый, потрясающе красивый блондин, по виду – мой ровесник.