Алета

Я тоже чуть поклонилась и направилась в сторону выхода. Проходя мимо стола, я бросила взгляд на эту чертову бумажку.

– У-у-у, зараза, чтоб тебе гореть синим пламенем, – прошипела я сердито.

И в эту же секунду бумажка вспыхнула факелом. Я, взвизгнув, метнулась в сторону, Ксимель с испугом выпрыгнула из-за стола, чуть не опрокинув кресло, и начала быстро отодвигать в сторону свои бумаги и документы. А моя бумажка продолжала гореть высоким, ровным синим пламенем, даже и не думая сгорать и превращаться в пепел.

– Однако! И что с ней теперь делать? – Я растерялась.

– Хороший вопрос. Только ответа я на него не знаю, синее пламя нельзя потушить обычными способами. – Ксимель задумчиво обошла вокруг стола, с интересом оглядывая импровизированный факел.

– А какими можно? – Я смущенно кашлянула.

– Ну, полагаю, такими же, как его зажигали. Попробуйте его загасить, ведь как-то же вы его зажгли.

Я смутилась еще сильнее, если бы я еще знала, как я его зажгла.

– Эмм… Ильдери Ксимель, я сильно извиняюсь, но я не знаю, как я его зажгла, и не знаю, как мне его погасить.

В общем, ушла я ни с чем. А этот, с позволения сказать, факел пришлось накрыть сверху большой стеклянной колбой и оставить как светильник. Мы сначала, правда, робко надеялись, что пламя погаснет под колбой от нехватки кислорода, но…

Через восемь дней с момента задержания ребят Каэтара прибежала из дворца взбудораженная, взвинченная, но очень радостная – ей наконец-то удалось договориться о свидании с Илмаром.

Я максимально прихорошилась, чтобы в случае необходимости строить глазки охранникам в тюрьме, ведь не откажут же они симпатичной девушке, и спустилась вниз к Каэтаре. Она нервно металась по гостиной и ожидала меня.

– Наконец-то! Поехали скорее! – Каэтара почти побежала к выходу.

Хм… вообще-то она ждет меня всего пять минут, но, похоже, нервы уже у всех сдают. Впрочем, я ее понимаю, сама уже извелась за эти дни, ведь нет ничего хуже неизвестности. И, кроме того, у нас с Шером столько уже позади, я к нему очень привязалась и, честно говоря, скучала по нему.

Мне, конечно, очень не хотелось себе в этом признаваться, потому как я совершенно не намерена влюбляться в этого красавчика и собирать потом осколки своего разбитого сердца.