Алчность

Тут и Джимми рассмеялся, а за ним и Макейди. Махони всегда хорошо удавалось разбить лед.

— Это могло быть опасным, — ответила Мак.

Энди никому не сказал, что приезжал в аэропорт, и теперь не собирался выдавать своего секрета.

— Skata! Журналюгам незачем знать, когда вы прилетели, — добавил Джимми, старый напарник Энди по работе в полиции, со своей обычной прямотой. По виду вылитый плюшевый мишка с пушистым мехом, неотесанный Джимми обладал своеобразным очарованием, полюбившимся Энди, но не всегда восхищавшим других.

— Sheisse, merde, mierda, skata, crap. Одно и то же вещество, неважно откуда вы родом, — откликнулась Мак, не пропустив ничего.

Джимми расплылся в улыбке, весьма впечатленный тем, что девушка может ругаться на немецком, французском, испанском и его родном греческом. Джерри, напротив, пришел в ужас — должно быть, идеальный образ, созданный им в воображении, разбился вдребезги.

— Да, мы должны постараться сделать вас недосягаемой для прессы, — произнес он, по крайней мере, не потеряв контроля над собственным английским.

Когда подошел официант, Мак заказала себе бурбон и кока-колу, вызвав у Энди улыбку и на минуту лишив дара речи остальных. В следующие двадцать минут они просто болтали о пустяках, а алкоголь помогал сглаживать все шероховатости. Вечеринка продолжилась в гостиничном ресторане — ни один из сиднейцев не захотел взять на себя ответственность рекомендовать новое место, — и о предстоящем процессе говорили на удивление мало.

— У обвинения имеется неопровержимое свидетельство психиатрической экспертизы и неоспоримые доказательства того, что Эд Браун действительно является «охотником за „шпильками“» — то есть человеком, ответственным за смерть всех девяти жертв, — и тем самым маньяком, который напал на вас, Макейди, — произнес Джерри со своей обычной педантичностью.