Алчность

На мгновение показалось, что она больше ничего не весит, — борись с ним, борись, Мак, — она боролась и лягалась, чувствуя, что не хватает кислорода, в голове мутится и сознание вот-вот покинет ее.

Уже почти обеспамятев, она выхватила из кармана острые палочки для еды и вонзила их в шею Эда."

"Он дернулся от удара, и палочки своими острыми кончиками наполовину погрузились в его плоть над самой ключицей. Эд схватился за них, пытаясь выдернуть, его глаза помутнели от боли и смятения. Раздался отвратительный звук, и внезапно у него изо рта хлынула струя воздуха, а потом брызнула кровь, обагрившая рукав и грудь блузки Макейди.

— Позвоните в полицию! Эй, кто-нибудь, позвоните в полицию!

Она добралась до самого верха и, тяжело дыша, перекинула ногу через ограду. Эд остался внизу, он лежал на земле в сгущающейся темноте. Она увидела, как его снова вырвало, затем еще раз… и еще — темной кровавой массой. Тело Эда сводило судорогой, голова откинулась, ударившись о бетон. И снова рвотный спазм. Мак застыла на верхушке ограды, зачарованная страшной картиной, в благоговейном ужасе глядя на корчившегося в муках Эда Брауна.

— Почему я, Эд?! Почему, подонок?! — крикнула она ему.

Он не ответил.

Глава 69

Макейди в одном белье сидела на краешке стола для осмотра пациентов в больнице Куонь Ва — и опустошенная, и все еще возбужденная адреналином, до сих пор бушующим в крови. Ее тщательно осмотрели в поисках ранений. Кровь на одежде оказалась чужой. Мак больше была не в силах сдерживать нервную дрожь.

— Спасибо. Можете одеваться, — сказала ей доктор Лук, задергивая перед Мак белую занавеску. Женщина говорила с явным английским акцентом, наверное, она одна из тех немногих медиков, что остались в Гонконге после изменения его статуса в 1997 году.

Мак спрыгнула со стола и потянулась к небольшой стопке чистого белья: штанам на резинке и просторной блузе.