Алчность

Со своим мертвым братом. Проклятье!

— Черт, это он! Куда они улетели?

— Тебе это не понравится. В Гонконг.

— Это Эд. Проклятый Эд Браун. Как он смог пройти контроль в аэропорту? Немедленно свяжитесь с Интерполом и…

— Уже связались.

— Нужно немедленно предупредить Макейди!

— И это уже сделано, Энди. Гонконгская бригада Интерпола обещает заниматься сейчас только нашим делом. Они собираются отыскать Макейди.

О, боже милостивый! Макейди…

Глава 66

Ночной рынок являл собой грандиозное зрелище."

"Макейди жадно ловила новые впечатления: разговоры на мандаринском и кантонском, перестук деревянных подошв, смех, ссоры и вопли торговцев.

Бессмысленный звон будильников на одном из прилавков. Невообразимое множество ярких маек, флагами реющих над соседним. Некоторые столики были завалены коробочками с фальшивыми самоцветами, незаконно произведенными часами «Роллекс», сувенирами, игрушками, пиратскими компакт-дисками. Из дешевых пластиковых бум-боксов неслась музыка. На пахучих прилавках уличных торговцев съестного шипела жирная и сладкая снедь, пузырящаяся на сковородках-воках и в сотейниках. Густые запахи выплывали из оживленных кафе и ресторанов, смешиваясь с «ароматами» гниющего в закоулках мусора.

Мак, широко распахнув глаза, брела за Джен в плотной толпе двигавшихся плечом к плечу азиатов, едва достававших ей до талии. «Копии часов, копии часов», — кричал кто-то. Макейди повернула голову на звук, но людской поток протащил ее мимо, к другому прилавку, заваленному точно такими же часами.

Со всех сторон с тентов свисали вывески, обшарпанные кварталы жилых домов, похожие на штабели обувных коробок, громоздились над неоновыми надписями и сутолокой апофеоза капитализма. На стенах полуразвалившихся зданий выступали ржавые грязные пятна, крошечные кубики кондиционеров цеплялись за края оконных рам. Условия здешней жизни, должно быть, далеки от совершенства. Неудивительно, что атипичная пневмония так быстро распространилась по вентиляции, водопроводным и канализационным трубам. Город боролся с болезнью, он уже возвращался к жизни — более чистый и безопасный, хотя по-прежнему переполненный потоками людей, чей жизненный уровень разнился настолько, что человек западной цивилизации мог это постигнуть, лишь увидев воочию.

Макейди пожирала глазами прилавки, надписи, здания — все подавляющее многообразие уличного пространства. Все это время сотни аборигенов сновали вокруг, торгуясь, покупая, жуя и перемещаясь в огромном человеческом океане.