Алчность

Мак изо всех сил пыталась это скрыть, но он слишком хорошо ее знал, чтобы не заметить ту боль, что сквозила за ее мужественной улыбкой.

— Постой, я придержу для тебя дверь, — малодушно промямлил детектив. Он распахнул перед ней дверь, и она зашагала по коридору.

В вестибюле ожидали два детектива в штатском. Они не посмотрели на Энди, не поздоровались; один занял место во главе процессии, а второй последовал за Мак, предоставив Энди плестись в хвосте. В таком порядке они и добрались до лифта. Мак улыбнулась и кивнула женщине за стойкой приемной.

— Спасибо за все, — сказала она. — Счастливо оставаться.

Кто-то нажал кнопку вызова лифта.

Сделай что-нибудь. Хоть что-нибудь. Скажи ей правду. Скажи, что ты не хочешь, чтобы она уходила. Что не считаешь ночь четверга ошибкой.

Приехал лифт, и все четверо молча вошли в кабину. От чувства близости не осталось ни малейшего следа. Ощущая себя в тесноте кабины, словно сардина в банке, Энди, казалось, не мог даже дышать, не то что говорить. Мак уезжает. Вот и все. Должен ли он что-то сделать, когда они спустятся вниз? Отозвать ее в сторонку? Что-нибудь сказать? Но что? Энди понимал, что нет таких слов, которые заставили бы ее остаться.

Лифт остановился на первом этаже. Дверь открылась. Они ступили на чистую белую плитку пола. Раздвижные стеклянные двери открыли выход во внешний мир. Взгляд Энди скользнул по лицам постоянных посетителей кафе «Космополитен» по соседству с отелем, пешеходов на темной улице, водителей проезжающих мимо машин, освещенных уличными фонарями.

Эд.

В этот момент к незнакомцу подошла женщина в длинном пальто, и он, заключив в объятия, нежно приподнял ее над землей. Потом, взявшись за руки, они зашагали вдоль по улице. Когда парочка проходила под фонарем, Энди успел разглядеть лицо мужчины. Нет, это не Эд Браун.