Акция прикрытия

Они долго смотрели в сторону уехавшего «жигуленка», потом тот, что с пистолетом, достал рацию и начал что-то возбужденно говорить в микрофон.

Оцепенение за столом прошло.

— Где же твое оцепление? Где засады? — угрюмо спросил Большой, и Лысый согласно кивнул.

— Зачем ты нас позвал? Смотреть, как ребят убивают? — Битый Нос встал, пошарил в карманах и бросил на скатерть несколько десятитысячных купюр. Муса Старший сделал то же самое. И остальные вытащили деньги, расплачиваясь за стол, на который они были приглашены.

Бузуртанов опустил голову и покраснел. Это было выражение пренебрежения к гостеприимству, оскорбление хозяина.

— Я сегодня же уезжаю, — нервно произнес один из приезжих. — Если в Москве так наших шлепают, лучше в республике останусь.

— Я тоже, — согласился второй. — Жизнь дороже денег.

Али Шерипов пожал плечами и ничего не сказал. Вынув пятидесятитысячную банкноту, он добавил ее к остальным.

Оставшись один, Бузуртанов в тяжелой задумчивости сидел за оскверненным столом, невидящим взглядом уставясь на улицу, где грузили в черные машины спецкоммунхоза шесть трупов.

Только что он потерял намус[14].

Русаки пришли не на «стрелку». Они знали, что их ждет засада. И явились мстить. Дерзко, демонстративно и вызывающе. Совершенно ясно, что менты продали Ваху конкурентам. Может, те больше заплатили, может, у них взаимные обязательства. Вер это роли не играет. Важно одно — Ильяс Бузуртанов выбрал неправильный путь. Кровь шестерых чеченцев на нем.

Его будут проклинать родственники погибших, друзья, односельчане. До мести дело не дойдет — не он прямой виновник убийства, но руки никто не подаст, приедешь на родину — люди станут отворачиваться при встрече. По всей республике пойдет гулять молва, как Бузуртанов подставил ребят под пули, да еще посадил восьмерых единоверцев за стол полюбоваться этим зрелищем.

«Это какой Бузуртанов? Имрана сын? Руслана Бузуртанова внук? Ну и ишак! Как его с такой тупой головой земля носит?»

Ильяс замычал, заскрипел зубами.

На весь род Бузуртановых позор падает! Что скажет отец, старший брат, дядя Иса, старики…

Отставив рюмку, он налил водку в фужер для воды, запрокинув крупную голову, быстро выпил. Пролившиеся мимо рта струйки сорокаградусной жидкости побежали по небритому, выступающему вперед подбородку, заросшей шее, дергающемуся вверх-вниз острому кадыку, капнули на белую сорочку и ярко-красный галстук.