Акула

Наши «братки» переглядываются и отвечают, что бабки – это хорошо, но водку пить никто не станет, так как он – мент и, по понятиям, следует его немедленно «опустить». «Ну какой же я мент? – кричит подполковник, чуть не плача. – Почему вы так решили?» У нас – почти истерика, но ничего, кое-как держимся, а «старший из бандюков» серьезно так отвечает: «Как это почему? Ты что, не понял? Да потому, что у тебя полоса от фуражки на лбу отпечаталась!» Подполковник приседает и хватается рукой за лысину. Занавес, овации зала.

– И что, так принято всех встречать? – спросил Волгин.

– Ну да, – пожал плечами Акулов. – Может быть, немного и жестоко, но сразу видно; что за человек. Я, например, на эту херню не купился.

– А бывает так, что ментов сажают к уголовникам?

– Специально – нет, никто из тюремщиков на такой геморрой не подпишется, но иногда случается — в силу обычного российского раздолбайства. Один забыл на личном деле «БС» написать, другой, который по камерам распределял, спросил плохо, ну и так далее.

Редко, но случается, и только в том случае, если сам будешь вести себя истуканом.

– А что с тем подполковником стало?

– Откачали мы его, когда он в обморок хлопнулся. Объяснили всё. Он от счастья, что «к своим» попал, готов был ноги целовать, потом про деньги вспомнил и давай опять хлестаться, что готов всех угостить. Знаешь, был бы он нормальным мужиком – не стал бы никто над ним прикалываться.

А он такой, как наш Сиволапов, даже мордой похож. Ну, мы ему и говорим, что поскольку в тюрьме с кормежкой плохо, то наличные бабки у арестантов начальством только приветствуются.

Каждый день по утрам цирик собирает желающих и ведет их к ларькам на Финляндском вокзале, за продуктами. Для этого просто надо на утренний осмотр выйти одетым и с вещами в руках…

Он так и сделал. Конечно, его приняли за «лыжника» и отправили в «транзитку», откуда он вернулся только после обеда, весь мокрый. Долго отнекивался, но рассказал, что случилось. Собралось их там человек десять, опер по одному вызывает, спрашивает, что случилось.

Наш подполковник последним в очереди оказался. Ждет, нервничает, что пирожки в ларьке кончатся. Наконец и до него добрались. Опер спрашивает: «Издеваются, обижают? Меньше суток отсидел – наверное, совсем туго пришлось?» – «Нет, – говорит подполковник, – камера просто прекрасная, ребята веселые, компанейские, и так мне с ними чудесно, что даже хочется чем-нибудь вкусненьким их угостить, а то баланда ваша казенная всем обрыдла.