Акула

В начале девяностых их пути разошлись: Фадеев, всегда тяготевший к стрелкам, теркам и разборкам, перевелся в ОРБ [2], а Сергей вообще оставил службу в милиции, несколько лет провел на «гражданке», юрисконсультом частной компании, и вернулся в органы после развода с женой.

В период волгинского «ухода» они не общались – Игорь почему-то решил, что Волгин «продался бандитам», и встреч избегал, а встретив, руки не подавал, но потом все как-то наладилось. Они смогли объясниться, несколько раз совместно выпивали, а в последнее время и работали, пару раз – достаточно результативно.

В кафе Фадеев опоздал. Влетел, весь взмыленный, когда Сергей допивал уже второй «капучино», махнул рукой кому-то из коллег и упал на стул:

– Не извиняюсь – проверяющий всю плешь проел. До каждой запятой в бумагах докапывается! Еще и денег на меня повесили.

– Много?

– Сто тридцать рублей тридцать копеек.

– Красиво живешь!

– Да ну, уроды! Я полторы сотни казенных денег на оперативные расходы списал, на аренду помещения. Причем не пропил, натурально списал! Мы три дня в засаде сидели, одного козла черномазого ждали, который мокруху замолотил.

С одной из его подружек добазарились, она в свою хату пустила – там мы его и повязали. Пока ждали – жрать чего-то должны были? Не девку же объедать и неудобно, и холодильник пустой. Я потом с нее расписку взял, все по-честному. Только не писал про три дня, для простоты оформили одним числом. В бухгалтерии все проскочило, а этот клерк очкастый пощелкал своим калькулятором и заявляет, что у меня перерасход – согласно какому-то там приказу, на аренду квартиры в оперативных целях выделяется девятнадцать рублей семьдесят копеек. В сутки. Ты представляешь?

– А ты сколько хотел? Тебе волю дай, так все деньги государственные на своих баб спустишь.

– Да если б на своих! Этот чучмек что, моего родственника грохнул? Или я с его подругой развлекался? Да ты бы видел эту хату! Тараканы с сорок третьим размером ноги, окаменевшие носки под подушками и еще дура эта… Мало того, что страшная, так еще и рта не закрывала все три дня.

То ей страшно, то ей холодно! Терпели только ради дела… Ладно, черт с ними, пусть с зарплаты высчитывают.

– Премию за черного не дали?

– Выписали двести пятьдесят, до сих пор расплатиться не могут… – Игорь обернулся на стойку. – Что, по пивку? Или чего покрепче возьмем?

– Я – пас.

– А что случилось? Лечишься, что ли?

– Нет. Просто не хочется.

– Да ну тебя, так не бывает!

– Старею, наверное.

– Ты не стареешь.