Четвертое правило дворянина

Он раздражал его всем, чем только может раздражать человек — самоуверенной рожей, быстрым успехом и, самое главное тем, что молодой виконт каким-то образом смог привлечь внимание Василисы. А эта барышня не из тех, кто будет бросаться на шею первому встречному. Легкое отношение к жизни лишь одна из сторон ее личности, а если копнуть глубже — там все намного сложнее и он прекрасно знал об этом.

Кстати, именно это обстоятельство сильнее всего ранило его самолюбие — если разобраться, то что такое этот Соколов по сравнению с ним?

Теряев открыл глаза и посмотрел на свое отражение в огромном зеркале, которое украшало одну из стен этого небольшого спортивного зала.

Об этом своем недостатке он знал и даже, собственно говоря, именно поэтому и начал заниматься айкидо. Только слишком сильно на ситуацию это повлиять не могло — что поделать, если это его дурацкая природная конституция? Его отец тоже был, скажем так, немного полноват.

Тем не менее, айкидо он не бросил. Пусть особой пользы это не приносило, но он привык к подобному времяпровождению. Любил посидеть перед тренировкой наедине со своими мыслями, любил когда входил тренер и он в этот момент открывал глаза, а затем поднимался на ноги.

Вот только что-то сегодня его тренер задерживался. Маркиз посмотрел на большие электронные часы, которые висели на стене и нахмурился. Кенджи Ватари никогда не позволял себе опаздывать больше чем на одну минуту — он или проводил тренировку, или нет. Судя по часам, он должен был войти в этот зал пятнадцать минут назад, но его не было."

"Явно что-то не так. Нужно ему позвонить, может быть что-то случилось? Скорее всего, японец не мог опоздать так сильно без достаточных на то оснований.

Тит Федорович поднялся на ноги и в этот момент дверь в спортивный зал открылась. Увидев вошедшего человека, Теряев обомлел и его бросило в жар. Мягко, как рысь, на спортивный мат шагнул тот, кого он так сильно ненавидел и совсем недавно пытался убить.

— Добрый вечер, Тит Федорович, — поприветствовал его мальчишка и на его наглой роже появилась самодовольная улыбка.