Академия королевских чародеев

Обращаться к куратору с такой просьбой по-прежнему не хотелось, ведь придется объяснять все. Оставлю его как запасной вариант.

Отдохнув душой и телом в теплой ванне, я надела приготовленное еще в прошлый раз домашнее платье и вышла в комнату. Люк Шортан, потерявший всяческую надежду меня дождаться, сидел в кресле и читал газету.

– Так гораздо лучше, только вот как же ты пойдешь на бал? – кивнул мужчина, оценивая мою отмытую личность.

– Платье новое куплю.

– Это понятно. Что с твоим лбом делать? – задумчиво посмотрел на меня куратор.

– Лечить буду, – я подошла к зеркалу и вздохнула.

Это хорошо, что у меня уже есть опыт лечения таких вот подарков Хариша. Я стояла и вспоминала, что в таком случае делать надо, а что категорически нельзя. В прошлый раз теплый компресс с магией сделала, и все лицо распухло, значит, сейчас надо наложить холодный.

– Где ты была? – строго спросил куратор.

– А ты? – нахмурилась я.

«Прямо как супруги разговариваем», – мелькнула мысль.

– Я в магазин ходил. После неожиданного оборота у меня оставался только один комплект одежды.

Надо же! Как мы там не встретились? Особенно когда я размер сапог определяла. Вот была бы незабываемая встреча!

Рассказывать, где заработала такое сомнительное украшение, я не хотела, а потому сосредоточилась на том, чтобы с помощью магии наложить холодный компресс. Шишка лиловела и внушала опасения, что если не принять срочные меры, то завтра я буду вообще писаной красавицей.

Магия спокойно вышла из кончиков пальцев, а я стала их прикладывать к шишке, стараясь охватить как можно большую площадь. Подержу, меняю руку. Что ж так долго-то? У меня же руки не железные, чтобы постоянно их на весу держать. Одно радовало, вроде бы делала все правильно, шишка стала меньше болеть.

И вот тут меня посетила интересная мысль: «Если магия так неплохо залечивает в малых количествах, то можно же прибавить холода, и тогда дело пойдет быстрее!» Мысль мне показалась гениальной! Я добавила магии и холода, чтоб наверняка проняло.

– Ой! – произнесла я слово, с которого у меня почти всегда начиналось осознание неправильного поступка.

– Что случилось? – с обреченностью в голосе спросил куратор за моей спиной.