Айс и Ангел

Спустя какое-то время – секунду, день, век – она ослабила объятия, и я отшатнулась от нее. Я повернулась, а там стояла она.

Та, что предала меня.

Та, что вырвала мое сердце и держала его, кровоточащее, в своих руках.

Та, которая проделала зияющую рану в моей душе.

И потом я просто… погрузилась в темноту, только так я могу это описать.

Я не приходила в себя еще долгое время.

Корина опять держала меня. А Руби не было нигде видно.

Моя правая рука болела. Я посмотрела на нее – она была красная, вспухшая, порезанная, кровоточащая.

Прочитав мои мысли, как обычно, Корина покачала головой, потом повернула мою голову в сторону стены рядом с передними окнами. Стены, в которой зияла дыра. Высотой с голову человека. С голову Руби.

– Ты ничего ей не сделала, Ангел. Ты хотела, я знаю. Но ты не сделала этого.

И это все, что было между нами сказано об этом.

И хотя я больше не видела Руби, до сих пор в дождь моя рука ноет, напоминая мне о ночи, когда я потеряла свою душу, и о женщине, которая, хоть и не желая того, отобрала ее у меня.

***

Я уже не помню, как оказалась в сильных руках Монтаны, рыдая так бурно, как будто вся моя жизнь зависела от этого потока слез. Немного поборовшись с собой, я сдалась и позволила литься слезам так, как им хотелось. И лились они прямо на накрахмаленную рубашку Монтаны. Правда, она и не возражала.

Я еще ни с кем не говорила о событиях той ночи. Корина и я проявляли незаурядную находчивость, искусно избегая любое упоминание об этом кошмаре.

Она среагировала моментально, просто держа меня в объятиях и гладя по голове, пока я не выплакала все слезы. Я была опустошена, но это было именно то опустошение, которого я бессознательно так желала все эти три месяца.

Прошло немного времени, я перестала всхлипывать и отодвинулась от нее, неловко улыбаясь и вытирая невысохшие еще слезы.

– Прости, я замочила всю твою рубашку.

Она тепло улыбнулась:

– Ерунда.