Айс и Ангел

– Ха! Я просто та, кто любит смотреть, сколько конечностей смогу оборвать жертве, пока та не начнет кричать, – она окинула его взглядом сверху вниз. – Думаю, вы прекрасно сможет продемонстрировать это прямо здесь.

Желая остановить это, пока незнакомец не наделал в штаны, я шагнула к Айс и положила руку чуть пониже ее спины.

– Может быть, мы выслушаем его версию?"

"Когда она повернулась взглянуть на меня, ее глаза были наполнены радостью, я расслабилась, оглянулась вокруг и посмотрела на человека, который, я была уверена, готов был умчаться прочь при первой возможности.

Отпустив его воротник и стряхнув пыль с его костюмчика, Айс отступила назад и сложила свои мускулистые руки на груди, приподняв одну бровь и дав этим понять, что если у этого человека снова появятся глупые намерения, то она с удовольствием переломает ему хребет.

Его рот открылся. Затем закрылся. Открылся. Закрылся.

Затем его челюсть отвисла и осталась в таком положении.

– Ну ладно, – сказала я, нарушив повисшую тишину, поскольку этот громила не мог сказать ни слова.

Я повернулась к мистеру Уилламетту.

– Какие у него варианты?

– Как я уже говорил ему, на станции есть телефон, и пожалуйста, пусть он воспользуется им. Можно отбуксировать его машину до следующего города. Там ему смогут оказать полную техническую помощь. Это самый быстрый вариант, – он пожал плечами. – Уж поверьте мне, я бы не отказался от денег, но я не механик и не могу держать машину здесь.

Я повернулась к незнакомцу.

– По-моему, звучит вполне приемлемо.

– Это НЕ приемлемо! Я не в состоянии сидеть в этом мелком городке, ждать, пока какой-то беззубый старикашка стряхнет пыль со своего пикапа и отбуксирует меня в такой же мерзкий городишко. У меня встреча, – он взглянул на часы, – и я опаздываю уже на три часа. Я хочу, чтобы мою машину привели в порядок, и хочу, чтобы это сделали прямо сейчас, черт возьми!

– Я уже говорил вам, что не могу починить ее, Мистер.

Шагнув вперед прежде, чем Айс успела выполнить свою угрозу, я толкнула незнакомца обратно на машину, когда он был готов снова броситься, подобно взбесившейся торпеде.