Айс и Ангел

"

"Приблизившись ко мне, Корина взяла мое лицо в свои нежные руки.

– Мой маленький славный Ангел, как ты научила меня: если есть нечто, что превыше всего, то это всегда будет давать тебе надежду. Пусть это будет с тобой. Это придаст тебе силу, в которой ты так нуждаешься.

Глядя в ее пристальные глаза, я могла поклясться, что вижу слабое мерцание какого-то глубоко запрятанного знания. Мое сердце подпрыгнуло и забилось в горле, но когда я открыла рот, чтобы задать вопрос, она положила палец на мои губы.

– Никогда не теряй надежду, Ангел, – прошептала она.

Убрав палец, она наклонилась вперед и тепло поцеловала меня, немного задержавшись на моих губах.

– Я люблю тебя, Ангел.

Затем быстро повернулась, зашагала к двери и отворила ее.

– Корина! Подожди!

Она обернулась, по ее щекам струились слезы.

Подойдя к ней, я крепко поцеловала ее.

– Я тоже люблю тебя. Никода не забывай это. Никогда.

Улыбаясь, она дотронулась своих губ, затем моей щеки.

– Не забуду, маленький Ангел. Никогда.

И с грустной улыбкой она снова повернулась и шагнула через дверь и из моей жизни.

Дверь закрылась, а я еще долго стояла там, прикоснувшись ладонью к прохладному металлу, будто пытаясь оставить отпечаток того, что происходило со мной глубоко внутри, то, что я никогда не забуду. Прижавшись лбом к двери, я прошептала: ""До свидания"".

Сзади меня слегка кашлянула охранница.

– Может быть, вызвать тебе такси? – спросила она.

Спустя мгновение я повернулась к ней, на моем лице играла фальшивая улыбка.

– Спасибо за предложение, но думаю, что пойду пешком.

– Ну, хорошо. Только будь осторожна, ладно? Там полно ненормальных.

Это заявление сломило мое мрачное настроение, и я начала хохотать. Еще вчера я сама была одной из тех ненормальных, а теперь меня предостерегают от них.

Как сказал кто-то более мудрый, чем я: какая разница, что еще приподнесет день, а?

Состроив охраннице смешную рожицу, я помахала рукой и толкнула дверь, ведущую наружу. Вздохнув полной грудью, я сделала свой первый шаг из Болота.

ЧАСТЬ 19

Нижеследующие записи я делаю при свете мерцающей лампы, в комнате отеля, которая выглядела ""новой"" лет двадцать назад, а ""чистой"" ненамного позже. Но я могла открыть запертую дверь в любое время, а кровать была более удобная, чем та, на которой я спала в последние годы. Эта кровать зовет и манит, и я с радостью откликнусь на ее зов, как только изолью на бумагу то обилие слов и мыслей, что теснится в моей голове.