Айс и Ангел

Я сижу здесь, одна в своей камере, пишу, в то время как мои друзья собрались в библиотеке у нелегального черно-белого телевизора и смотрят местные новости о полицейской облаве, которая продолжается с тех пор, как узнали о побеге. Тюрьму окружила полиция, все ждали, что Айс вернется и прикончит начальника тюрьмы.

Я знаю, что никогда больше не увижу ее. Знаю это также точно, как свое имя. Полиция ищет ее не для того, чтобы арестовать снова. Они ищут ее, чтобы убить. И боюсь, что такая раненая и загнанная, она не сможет дать им отпор.

Эту историю я начала писать в тот день, когда она была ранена, чтобы воспоминания о ней были рядом со мной, пока мы в разлуке. Мне всегда нравилось записывать истории, мысли, это неплохой способ скоротать время. Но никогда не думала, что это будет единственным оставшимся у меня: слова, воспоминания. Они кажутся какими-то неполными, тусклыми, показывая, как много я потеряла сегодня. Но если эти страницы – единственное, что осталось у меня, то я допишу до конца, и неважно, куда это приведет.

Но продолжим дальше. Морган Стил была (есть, я надеюсь, очень надеюсь, что она еще жива) хорошим человеком. Если вы не узнали ничего больше, читая эти строки, то знайте, она заслужила свое искупление.

***

Примерно в час ночи меня выдернули из глубокого сна два охранника, мужика, которых я раньше не видела, схватили, вытащили из кровати. Вывернув мне руки, они повели меня через пустынные коридоры в кабинет начальника тюрьмы. Моррисон выглядел хуже, чем я ожидала. Припухшие, воспаленные глаза, обычно превосходно зачесанные волосы теперь представляли собой жуткий колтун, а его костюм, всегда такой безупречный, был безобразно мятым.

– Где она? – прорычал он, когда охранники прикрыли дверь. С таким же успехом он мог спросить у меня формулу эликсира бессмертия.

– Кто?

– Ты отлично знаешь кто, черт возьми! Где она? – рявкнул он, с его перекошенных губ слетела отвратительная слюна и разбилась об идеальную поверхность стола из красного дерева.

Как ни была я напугана, все же старалась сохранить хоть немного спокойствия.