Агрессор

То, как он сблизился со мной на прошлой неделе, как прикасался, как обнимал. Каждый раз, когда легко целовал меня в шею или в волосы, думая, что я сплю.

Все. Хренова. Ложь.

Высморкавшись напоследок, я снова тронулась с места. В мире был лишь один человек, рядом с которым я хотела находиться в данный момент. Единственный человек, который любил меня и не стал бы смотреть в мою сторону с жалостью или стыдом.

Моя мама.

* * *"

"Кладбище Конкорд Хилл было небольшим, и для организации движения по нему хватило одной линии.

К счастью, я оказалась здесь днем в понедельник, так что вокруг было пустынно и тихо. Издалека увидев мамин памятник, я с облегчением вздохнула. Поблизости никого, я побуду одна, по крайней мере, смогу хоть ненадолго скрыться от окружающего мира, от того, что случилось утром.

Я вылезла из машины, надела флисовую толстовку, защищая себя от октябрьской прохлады. Хотя на лице, которое до сих пор горело из-за слез, ветерок ощущался приятно. И без зеркала было понятно, что оно покраснело, а глаза припухли.

Еле передвигая ноги по аккуратно подстриженному газону, я прошла мимо нескольких могил, прежде чем добралась до маминой. Блестящее черное мраморное надгробие украшали высеченные вручную розы, обрамлявшие именную табличку. Мы с папой выбрали его вместе, думая, что три розы будут символизировать нашу семью. Даже восемь лет назад мне уже нравился черный цвет. Цветы также напоминали мне о маме. Она любила привносить природу в дом.

Я прочитала надпись.

Лиллиан Джейн Брандт

1 февраля 1972 – 14 апреля 2005

«Вчера ушло. Завтра еще не пришло.

Мы имеем только сегодня.

Так давайте начнем».

Мать Тереза

Вчера ушло. Любимая цитата мамы. Она бы мне сказала, что ошибки – это тоже часть жизни. Поэтому мне нужно сделать глубокий вдох, расправить плечи и двигаться дальше.

Вчера длится вечно. Вспомнилась татуировка Джареда, но я отбросила мысли о нем, словно горячие угли.

Не хотела думать о нем сейчас. А может, вообще никогда.

Я опустилась на влажную землю, встав на колени, и попыталась вспомнить о маме все, что могла.

Фрагменты того, как мы вместе проводили время, начали всплывать в памяти, однако за прошедшие годы они немного поблекли. От нее оставалось все меньше и меньше, и мне вновь захотелось плакать.

Ее волосы. Я сконцентрировалась на образе ее волос. Они были светло-рыжие, волнистые. Глаза голубые, а на брови маленький шрам, оставшийся после падения в детстве на ледовом катке.